На этой планете взрослых нет - Даша Охоцимская

Но кое-чему Берлин меня все-таки научил. Что «свое дело» не должно быть успешным в социальном или финансовом плане. Достаточно, чтобы оно тебе нравилось и ты получал удовольствие от процесса. Каждый, кто пишет тексты, картины, музыку, делает это в первую очередь для себя и, может быть, тайком надеется, что это выстрелит. Вернисажи, выставки, концерты и чтения случаются ради людей, которые на них приходят, а не ради искусства.

Я бы начала поиски свободы не извне, а изнутри: понять, как мне поудобнее устроиться в своем теле и в той жизни, которая у меня уже есть, чтобы понять, чего мне на самом деле хочется. Мне постоянно хотелось есть, плакать и денег, чтобы знать, что мое будущее будет хотя бы немного безопасным. Со стороны, наверное, это казалось странным – у меня есть макбук, айфон, и я живу на триста евро в месяц. Меня пугала не бедность, а физическая невозможность заработать. Моя свобода начиналась и заканчивалась в одних и тех же местах: в супермаркете и в ведомстве по делам иностранцев. Обретение всех остальных свобод было впереди.

* * *

Каждый день нарастала тревога о моем ближайшем будущем, вместе со мной мрачнела и погода. Темнело рано, по улицам плевался холодный ветер, взявший уверенный курс на зиму, но на окружающий мир как будто бы навели резкость. Все углы – тротуаров, домов, наземных линий метро – визуально заострились, деревья скинули листья и стали похожи на чернильные линии в блокноте. В Ландверканал вернулись лебеди и утки, они переругивались в прозрачной воде. Я ходила по улицам и мое беспокойство нарастало, когда я смотрела на этот мир в новой оптике, – он завораживал меня своей ледяной сыростью и наготой, и я чувствовала, что наступает конец всему – лету, осени и, возможно, той жизни, которую я успела себе выстроить.

Под небрежно распахнутое пальто я стала надевать три слоя одежды, а на оставшиеся сорок евро сводила себя в парикмахерскую. Парикмахер спросил, как будем стричь. Я показала желаемую длину, убрала очки в карман, чтобы не мешались.

Обычно тут как-то принято говорить с парикмахерами, но я не знала, что сказать. Сил на обычный смол-ток у меня не было, а услуги психотерапевта в цену стрижки явно не входят. Я думала, о чем с ним заговорить. О жизни? О погоде? О структуре волос? О перхоти, появившейся от нервов? О шишке, которую я позавчера набила себе на затылке, когда пыталась достать заколку из-под кровати? Даже в лифте общаться проще, чем с парикмахером. Как минимум, вам ехать около пятнадцати секунд, а здесь молчать сорок пять минут.

Парикмахер стоял за моей спиной и наклонился к моему уху. «Вот так?» – спросил он. Я кивнула головой. Он еще раз сверил длину с обеих сторон и сдул с меня кончики волос.

Когда я надела очки, поняла, что он отстриг на четыре сантиметра выше, но было уже поздно.

Я заплатила, сказала «спасибо», вышла на улицу и не успела замотаться в шарф, как мою шею обжег ветер. Посмотрела на себя в зеркало витрины салона. На меня смотрела моя печальная заклятая подружка, и выглядела она так, как будто ее уже кто-то бросил, вот она и отрезала себе каре.

Подмигнула ей и пошла домой.

* * *

Я заварила себе кофе и услышала сигнал нового письма в электронной почте. Некая Нелли, исполнительный продюсер, звала меня на собеседование. Я не могла вспомнить, когда им писала, но потом посмотрела, и да, это какая-то компания, занимающаяся video-on-demand, то есть делающая рекламные и развлекательные ролики для ютуба и всяких корпоративных компаний. Собеседование она назначила в понедельник, у меня как раз день рождения. Посмотрела на Линкедине, у нас есть один общий друг, это Стас, помогавший мне с юристом.

Позвонила ему. Спросила: «Стас, ты знаешь, кто такая Нелли?»

«Знаю, конечно», – ответил Стас.

«Она позвала меня на собеседование, а ты знаешь, что за компания, в которой она работает?»

«Ага, там не то чтобы супер, но, кажется, кста-а-ати, – он задумчиво протянул это слово, – они делают разрешение на работу».

«У меня собеседование в день рождения, может быть, перенести?»

«Да ты что, ты знаешь, сколько у тебя еще будет этих дней рождений. Иди, конечно же, соглашайся. Все получится. Я надеюсь, что у тебя все получится!»

Это был такой момент, когда фраза «у тебя все получится» имела какую-то новую, не номинальную, а настоящую силу. Если кто-то, кто меня совсем не знает, считает, что у меня все получится, значит, так оно и будет.

Но магический эффект длился недолго. Осень – утомительное время года. Это весной ты чувствуешь себя, как молодой щенок, хочется жить, все интересно и любопытно, а осенью чувствуешь себя старой, продрогшей псиной, которая только хочет лечь. Мне казалось, что я смотрю очень долгий фильм с собой в главной роли, но уже больше не могу следить за происходящим на экране. Мне стало все равно, что будет дальше.

В детстве я услышала фразу, что нельзя радоваться за что-то заранее, иначе это не произойдет. Я была готова поверить в любое суеверие, как в детстве прыгала по плитке, чтобы никто не умер. Если от меня мало что зависит, как можно задобрить высшие силы? Кто вообще решил, что они берут плату прыганьем по плитке? Почему они обязательно должны наказать, если дать себе порадоваться в момент, когда больше нечему?

* * *

В понедельник, через три дня, мне исполнялось двадцать два и приезжала моя подруга Галя, жившая в Амстердаме. Галя уже прошла через неизвестность, тревогу за будущее, поиски работы, оформление рабочей визы, а я была только на середине пути. Я не знала, с кем еще можно про это поговорить. С Питером – возможно, но он никогда не жил за границей и не был сомневающейся девушкой, и я не знала, с чего начать, это все звучало как нытье с первых минут. Две молодые женщины, проходящие через похожий опыт эмиграции, одиночества, безденежья и отсутствия стабильности в будущем, умеющие и пожалеть друг друга, и посмеяться над этим, лучше понимают друг друга. Даже наше восприятие года изменилось: мир живет от января к январю, раньше мы жили от сентября до середины мая, с небольшой передышкой на родную речь и привычную обстановку, а теперь основными датами стали даты выдачи вида на жительство и окончание его действия.

Наша с Галей встреча началась с крепких объятий. Мы давно не виделись, но даже