Деньги. Мечта. Покорение Плассана - Эмиль Золя

Смутная тревога все чаще овладевала Мартой, ей требовалось отвлечься, обмануть нервы, совладать с нетерпением, и она начала ездить в соседние деревни. Два раза в неделю больная отправлялась в путь после завтрака в подновленной коляске, которую брала напрокат у плассанского каретника. Проехав два-три лье, Марта к шести возвращалась домой. Она мечтала, чтобы ей составил компанию аббат Фожа, и согласилась следовать предписаниям врача в тайной надежде, что однажды это желание исполнится, но аббат, не отказывая напрямую, ссылался на занятость и только руками разводил: увы, сударыня… И Марта довольствовалась компанией Олимпии или госпожи Фожа.

Как-то раз после полудня, когда они ехали по деревне Тюлет мимо небольшого имения дядюшки Маккара, тот заметил Марту и крикнул с террасы, рядом с которой росли два тутовых дерева:

– Где Муре? Его-то почему нет?

Ей пришлось ненадолго задержаться у дяди, которому она очень учтиво объяснила, что нехорошо себя чувствует и пообедать с ним не сможет, так что пусть курица проживет лишний день.

– Ладно, нет так нет, но птичку я все равно зарежу. Возьмешь с собой.

Он немедленно исполнил задуманное, а вернувшись, бросил тушку на стоявший перед домом каменный стол и похвалился:

– Жирная, чертовка!

Когда Марта появилась в Тюлете, ее дядя сидел под тутовым деревом с худосочным верзилой в серой униформе и угощался вином. Маккар выказал радушие и, довольно посмеиваясь, принес из дома два стула, чтобы усадить дам.

– Нравится вам у меня? Красиво, верно? Особенно хороши тутовые деревья. Летом я выхожу на свежий воздух, чтобы выкурить трубочку, а зимой устраиваюсь у стены, на солнце… Полюбуйся моим огородом, а потом посмотришь на птичник в глубине участка. За домом тоже есть клочок земли, там я сажаю картошку и люцерну… Я постарел, деточка, пришло время насладиться жизнью.

Маккар растирал узловатые пальцы, тихонько качая головой, с довольным видом обводил взглядом свои владения, но вдруг его лицо омрачилось.

– Когда ты в последний раз виделась с отцом? Он меня расстроил. Посмотри-ка вон туда, видишь поле под пшеницу слева от моего участка? Оно продается и могло бы стать нашим, захоти Ругон раскошелиться. Что такое три тысячи франков для такого богача, но он мне отказал. А в последний мой приезд в Плассан велел твоей матери сказать, что отлучился из дома… Вот увидишь, счастья это ему не добавит.

Он повторил несколько раз, злорадно хихикая:

– Нет, не добавит!

Маккар пошел за стаканами, решив непременно напоить гостий молодым вином из Сент-Этропа, которое сам очень полюбил. Марта едва смочила губы. Олимпия же допила все оставшееся в бутылке вино, которое показалось ей очень крепким, и не отказалась от стаканчика воды с сиропом.

– Чем ты там занимаешься со своим кюре? – неожиданно поинтересовался дядюшка.

Марта неприятно удивилась и не стала отвечать.

– Я слышал, он вовсю за тобой увивается, – громогласно сообщил Маккар. – Эти священники больше всего любят пить да гулять. Мне когда рассказали, я ответил, что предупреждал Муре… Как по мне, так ему бы вытолкать за дверь святошу – и точка! Если Муре захочет, я ему помогу. Никогда не любил эту братию… Знаю я одного – аббата Фениля, живет в доме на той стороне дороги. Он не лучше других, но хитер, как обезьяна, и с ним весело. Он вроде бы не в ладах с твоим кюре.

Марта побледнела.

– Эта дама – сестра господина Фожа, – сказала она, указывая на Олимпию, с жадным любопытством слушавшую разглагольствования Маккара.

– К ней мои слова отношения не имеют, – не смутился хозяин дома. – Дама на меня не сердится и выпьет еще воды с сиропом, так ведь?

Олимпия кивнула, соглашаясь, и он долил в ее стакан сиропа на три пальца. Марта решительно поднялась, собравшись уйти, однако дядюшка захотел показать ей хозяйство. В дальнем конце сада она остановилась, чтобы взглянуть на большое белое здание на склоне холма, в нескольких сотнях метров от Тюлета. Внутренние дворы смахивали на тюремные, узкие окна в черных рамах делали центральный корпус похожим на наводящую тоску больницу.

– Это лечебница для душевнобольных, – проворчал Маккар, проследив взгляд племянницы. – Мой гость – тот, что за столом, – работает там надзирателем, мы с ним друзья, распиваем иногда бутылочку вина. Эй, Александр, покажи моей племяннице окно нашей несчастной старушки.

Надзиратель немедленно подошел и пустился в объяснения.

– Взгляните на те три дерева, – сказал он, вытянув указательный палец. – Немного выше того, что слева, в углу двора, вы увидите фонтан… Отсчитайте от него направо пятое окно первого этажа.

Марта не отвечала, губы у нее побелели, она не сводила глаз с окна, на которое указал Александр.

– Бывает, я ее вижу, – сказал Маккар, – утром, когда солнце с другой стороны. Она ведь хорошо себя чувствует, верно, Александр? Когда приезжаю в Плассан, рассказываю о ней родне. Мой дом – отличный наблюдательный пункт. Лучше не бывает.

Он довольно хмыкнул.

– Понимаешь, девочка, что у Ругонов, что у Маккаров с головой всегда были нелады. Когда я сижу здесь, напротив этой омерзительной громады, то часто думаю: «Мамаша уже там, и мы все когда-нибудь за ней последуем…» Благодарение Господу, мне бояться нечего, у меня голова на месте, не то что у некоторых… Я самолично буду встречать каждого и смотреть на него из этого логова, а еще – договорюсь с Александром, чтобы приглядывал. Прощу всем, что семья была со мной не слишком ласкова.

Маккар помолчал, хищно улыбнулся и продолжил:

– Вам чертовски повезло, что я поселился в Тюлете.

Марта содрогнулась. Она знала, что ее дядя обожает жестоко подшучивать над людьми и мучить тех, кого одаривал кроликами, но в этот момент ей показалось, что он произнес пророческие слова и все члены семьи переселятся в один из страшных серых корпусов. Маккар решил открыть еще одну бутылку вина, но Марта захотела немедленно покинуть жуткое место.

– А про курочку-то я забыл! – Дядюшка всплеснул руками, сбегал за подарком и положил тушку Марте на колени.

– Она для Муре, не для того, другого, поняла? – с недоброй усмешкой предупредил он. – Приеду навестить, спрошу, понравилась ему птица или нет.

Маккар с хитрым прищуром взглянул на Олимпию, кучер взмахнул кнутом, и тут старик продолжил, вцепившись в борт коляски:

– Навести отца, напомни ему о поле… Зря он так со мной, мы слишком давно знакомы, не след нам ругаться. Себе же хуже делает. Потолкуй с ним об этом…

Коляска тронулась. Олимпия обернулась и увидела, как Маккар под тутовым деревом откупоривает бутылку и пересмеивается с Александром. Марта сердито велела кучеру отныне объезжать Тюлет стороной.