Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Передумает! Кто когда-либо слышал, чтобы Кристофер Дейл передумал?

– Да, миссис Хирн, он обычно не меняет своих решений.

– Если он обещал кому-нибудь пенни, то даст. Но если он обещал забрать фунт, то заберет его, хотя бы пришлось потратить на это год. Он говорит, что выставит меня из моего дома.

– Чепуха, миссис Хирн!

– Джоллиф пришел и сказал мне… – (я должен пояснить, что Джоллифом звали управляющего имением), – что, если мне не нравится дом, я могу съехать и что сквайр мог бы получать за него в два раз больше. А я всего-то и просила, что немного подкрасить в кухне, там стена черная, как его шляпа.

– Мне казалось, внутри вы должны красить сами.

– Да куда мне, дорогая, при ста сорока фунтах на все про все? Надо же мне как-то жить! А у него работники под рукой круглый год! И такое он велит передать мне, после того как я прожила в приходе пятьдесят лет? А вот и он.

И миссис Хирн величаво поднялась с дивана при виде вошедшего сквайра.

С ним вошли мистер Бойс, приходский священник, и миссис Бойс, и Дик Бойс, невзрослый джентльмен, и две девицы Бойс, четырнадцати и пятнадцати лет. Миссис Дейл с обычным в таких случаях радушием укоризненно спросила, отчего не пришли Джейн, Чарльз, Флоренс и Бесси – ибо у Бойса детей был полный колчан, – на что миссис Бойс, как всегда, ответила, что они и без того обрушились лавиной.

– Но где… э… молодые люди? – с притворным изумлением спросила Лили.

– Они доберутся часа через два-три, – ответил сквайр. – Они оба переоделись к обеду и, на мой взгляд, выглядели безупречно, однако для такого важного случая решили переодеться еще раз. Добрый день, миссис Хирн. Надеюсь, вы в добром здравии. Ревматизм не мучает, а?

Все это он сказал очень громко в самое ухо миссис Хирн. Она, быть может, была немножко туговата на ухо, но лишь самую малость, и злилась, когда ее считали глухой. Более того, она не хотела, чтобы ее считали склонной к ревматизму. Все это сквайр знал, так что обращение его было продиктовано отнюдь не доброжелательностью.

– Незачем так кричать, мистер Дейл, я чуть не подпрыгнула. Сейчас я вполне здорова, спасибо. Весной спина побаливала немного – дом так плохо построен, что там вечные сквозняки. «Удивляюсь, как ты здесь живешь», – сказала мне сестра, когда последний раз у меня гостила. Наверное, мне было бы лучше у нее в Хамершеме, только, знаете, не хочется переезжать, после того как прожила в одном приходе полвека.

– И не думайте нас покидать, – сказала миссис Бойс – негромко, но медленно и четко, надеясь польстить старухе.

Однако старуха все поняла. «Пронырливая особа эта миссис Бойс», – сказала миссис Хирн миссис Дейл еще до конца вечера. Некоторым старым людям очень трудно польстить, но и ужиться с ними без лести почти невозможно.

Наконец с лужайки в стеклянные двери гостиной вошли два героя. Лили присела перед ними в низком реверансе, так что муслиновое платье складками легло на пол, а сама она стала похожа на расцветший посреди ковра диковинный цветок. Соединив пальцы тыльной стороной у пряжки пояса, она проговорила:

– Мы почтительно приветствуем высоких гостей и сознаем, какую честь вы оказали нашему смиренному жилищу.

Затем она встала, нежно, ах, как нежно улыбаясь любимому, а муслиновое платье колыхнулось изящными складками

Думаю, нет ничего милее тех мелких знаков обожания, которые девушка выказывает любимому, когда решает ни от кого не таить, что вручила себя ему.

Я не уверен, что Кросби это в должной мере пришлось по душе. Те подтверждения любви, которые она давала ему наедине, жениху нравились. Да и кому не нравятся такие подтверждения в таких случаях? Однако он хотел бы от нее чуть большей сдержанности – чуть большей скрытности на людях. Не то чтобы Кросби находил ее поведение бестактным. Для этого он слишком хорошо читал ее характер – может быть, и не совсем верно, но все же настолько близко к истине, что просто не мог допустить подобных обвинений. Но ему не нравилось чувство, что его выставляют жертвенным тельцом, украшенным лентами и ведомым к алтарю, пусть даже перед оллингтонским обществом. А за этим притаилось смутное чувство, что, возможно, не стоит так выставлять их отношения напоказ. Разумеется, все знали, что он помолвлен с Лили Дейл, да и сам Кросби, как он, быть может, чересчур часто себе повторял, и мысли не имел разорвать помолвку. Однако свадьбу, возможно, придется отложить. Он еще не обсуждал этого с Лили, так как в первую пору счастливой любви создал себе небольшое затруднение, умоляя назначить свадьбу пораньше. «Я ни в чем тебе не откажу, – сказала она тогда, – только давай чуточку повременим».

«Надо будет мне с ней завтра поговорить», – сказал он себе, принимая ее приветствие с такой же шутливой торжественностью.

Насколько же бедняжка Лили не понимала, что творится в его мыслях! Знай она его желания, она бы тщательно завернула свою любовь в салфетку, чтобы никто ее не видел – никто, кроме любимого, когда тому захочется взглянуть на свое сокровище. И в своих чувствах она была так открыта исключительно ради него. Лили видела девушек, которые как будто стыдятся своей любви. Однако она не будет стыдится ни его любви, ни своей. Она вручила себя милому, и пусть весь свет об этом знает, если свету есть до этого дело. Зачем стыдиться того, что она считала для себя великой честью? Лили слышала про девушек, которые не говорят о своей любви, поскольку «мало ли что может случиться». Она не нуждалась в такой осторожности. Разумеется, ничего не случится! А если все же, по несчастью или по вероломству, ее постигнет такая участь, крушение будет столь ужасно, что никакая осторожность не поможет ей склеить обратно разбитую вдребезги жизнь. Не то чтобы она говорила себе это все, но так она чувствовала и смело шла вперед, ни от кого не пряча свою любовь.

После того как церемония с чайными чашками и пирожками осталась позади и все решили, что по крайней мере танец или два можно станцевать на лужайке, явился последний гость.

– Ах, Адольфус, я так рада, что он пришел, – шепнула Лили. – Постарайся, чтобы он тебе понравился.

О докторе Крофтсе, который сейчас пришел, она иногда жениху говорила, но ни разу не упоминала в связи с ним имя сестры. Тем не менее Кросби каким-то образом понял, что доктор Крофтс то ли любил, то ли любит, то ли должен