Марфин дом - Наталья Александровна Веселова

не приложу… Но кто-то тут еще недавно был – ежу понятно. Не знаю, Лёра, а только чувство у меня есть – не придут сегодня хозяева. Тебе идти надо, чтоб до ночи в Смоленске быть. Обратишься там в милицию – они должны знать, что делать… У нас тут иногда теряется кто-то, бывает, вертолеты летают, ищут… Пусть они там, как хотят, делают – но ты иди, Лёра, иди, чует мое сердце – обойдется. Везучая ты, видать…

Лёра молчала, пытаясь свыкнуться с новой страшной мыслью.

– Возьми консервов, – наставляла Вера. – Нам с Томой открой несколько банок, нож тоже бери – мало ли что…

– Что… Что значит – мало ли что? – испугалась вконец Лёра.

– Ну, лес… – неопределенно ответила Вера. – Стороны света определять умеешь?

– Кажется…

Ей действительно казалось, что это просто: мох с севера, муравейник с юга, да и читала она что-то поконкретнее… Но главной мыслью, определившей Лерино решение, стала одна: если ночью она доберется до Смоленска и пошлет помощь остальным, то у нее еще есть микроскопический шанс успеть в театр. Может, удастся как-то добраться к утру до Москвы и лететь из Шереметьева самолетом: ну их, эти деньги на пальто – Роль дороже – ее будущее. Прокрутив все это в голове, Лёра вскочила; жизнь и смерть этих людей не могла бы заставить ее собираться так быстро, как мысль о Роли. Пооткрывав консервы и поставив перед женщинами на пол по кружке воды, она склонилась над Толиком. Он не шевелился. Что ж, придется ему, похоже, обойтись, разве что Тома встанет и соизволит его напоить-накормить… В последнюю минуту она вспомнила о новорожденной, подошла, посмотрела. Красное личико выглядело хоть и уродливо, но спокойно. По крайней мере, девочка дышала. В любом случае, больше, чем Лёра для нее сегодня сделала, сделать невозможно. «Вот кто тут несчастный – так несчастный!» – подумала она, но без боли: какая-никакая, а мать у ребенка имеется.

Тома все еще спала, лежа навзничь. Лёру перекосило от отвращения. Она в последний раз огляделась: печь грела вовсю, до прихода помощи окончательно не остынет; заслонка была на месте. Лёра шагнула к двери.

– Постой! – окликнула Вера.

Недовольная задержкой, Лёра приблизилась.

– Сядь.

Она села без споров – лишь бы скорей,

– Вот что, Лёра, – тихо проговорила Вера. – Если что – ты меня прости… Может, обидела я тебя чем, не знаю… Скажи – ты в Бога правда веруешь?

– Правда.

–Так может, помолишься на дорожку? Иконы же есть.

Иконы Лёра замечала в углу и раньше – две больших, Спасителя и Богородицы, в металлических начищенных окладах, и несколько малых, деревянных, совсем черных от времени. Ей просто некогда было их разглядывать за всеми ужасами.

– «Отрицаюсь…» прочти, – посоветовала Вера.

«И здесь лезет, покоя от нее нет!».

– Не учи, знаю. Отрицаюсь тебе, сатано, гордыни твоей и служению тебе. И сочетаюсь Тебе, Христе, во Имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь. – Лёра перекрестилась. – Ну, пошла я,

– Иди… Лёр, спасибо тебе, – прошептала Вера.

«Ну вот, сантименты пошли», – промелькнула у Лёры злая мысль, но молчать было нельзя, и она сказала:

– Да ладно, не за что – куда б я делась… Болят ноги-то? – она вспомнила, что ни разу за вечер и ночь этим не поинтересовалась, и ей стало неловко.

– Нет, не очень… Когда не шевелюсь – так и вовсе не болят. Онемели, не чувствуют ничего…

– Так, ясно… Ну…

– Лёрочка! – вдруг взмолилась Вера, и в голосе зазвенели слезы. – Ты уж поскорей там как-нибудь, прошу тебя! Умоляю!

Лёра кивнула, поправила шарф на голове и вышла.

…Снега по-прежнему не было, но на земле, шуршащей перепрелой листвой, на деревьях – везде лежал тонкий, прозрачный налет изморози. Кое-где сохранились на ветках чудом уцелевшие листья, лес звенел от холода, дрожал в ожидании теплого снега, а солнце, что иногда показывалось в просветах, выглядело сущим издевательством. Но несмотря ни на что, это была красота – сомнительная, тревожная и враждебная – но все же красота…

Замечать все это у Лёры не было ни времени, ни охоты. С самого начала она взяла хороший разгон, стараясь не сбавлять заданного темпа. Она не совсем была уверена, что идет на северо-восток, но, рассчитав, что дорога проходит с запада на восток, перейдя ее, скосила на сорок пять градусов и теперь продиралась в этом направлении, решив идти во что бы то ни стало по прямой. Но чем дальше она продвигалась, тем больше ее охватывали сомнения: становилось очевидным, что сориентироваться нужно точнее. Лёра стала осматриваться в поисках мха на стволах, и была поражена странным явлением: он рос на деревьях со всех сторон, и определить, где гуще, она не могла. Оставались муравейники, но они почему-то не попадались. Выбравшись на небольшую полянку, Лёра решила воспользоваться знаниями, почерпнутыми несколько лет назад в брошюрке «Выживание в экстремальных условиях». Она хорошо помнила, что нужно воткнуть палку в землю, отметить конец тени, подождать пятнадцать минут и отметить точку, куда тень переместится… Не теряя времени, она выполнила первую часть требуемого и грустно присела рядом в ожидании.

«А ведь это, наверное, очень храбро, – вдруг подумалось ей. – Храбро молодой городской женщине вот так идти через лес одной да еще хитро определять направление…». Она сейчас гордилась собой и даже пожалела, что никто не видит. Парадоксально – но Лёра в самом деле не боялась. Наоборот, она чувствовала облегчение оттого, что вырвалась из домика, битком набитого неприятными ей людьми, которым она еще и обязана была помогать, чуть ли не жертвуя собой. Лёра хорошо понимала, что оказанная ею помощь была бестолковой, неумелой и, уж если быть совсем честной, причиняла им больше мучений, чем пользы. Один Толик с его грудной клеткой чего стоит! Чудо ведь, что он еще дышит после такой транспортировки, какой они с Томой его подвергли! А Вера! Да если б ее, Лёру, тащили так, то она бы дуба врезала от болевого шока через десять метров! А роды! При этом воспоминании у Лёры в голове что-то замкнулось: то, что человек уж очень не хочет вспоминать, до поры до времени само складывается аккуратными пластами в потаенные отделы подсознания и в нужный момент выдается порциями. Сейчас момент был не тот.

Лёра отметила новую позицию тени и, как было велено в