Токсичная невестка - Соня Дивицкая

с мелких непроизвольных замечаний. Пришел ребеночек – ему в лицо сюсюкают «Котенок! Как мы тебя ждали! Папа ужасно скучает! Вот тебе бантик…» А потом, когда ребеночка вернули матери, вторые жены совершенно спонтанно без всякой задней мысли начинают делиться впечатлениями. «Не похож»! – это первый номер в хит-параде мелких вербальных гадостей. Все вторые жены повторяют хором, как сговорились: «Не-е-ет… На тебя не похож. Если только приглядеться, тогда да, что-то есть… А так – совсем не похож». А если ребенок похож, если даже очень похож, тогда говорят: «Копия, прям твоя копия… Жалко, что характером в мать». Лидок у нас была и за красных, и за белых. И не похожа, и характером в мать – так она говорила про дочку и Левушке лично, и за столом, на широкую аудиторию.

Еврейские тетки, как только услышали этот пассаж, сразу кинулись ребенка защищать. Темпераментная Младшая навалилась телесами на стол, и глаза у нее как у совы заморгали.

– Да что ты говоришь? Ты просто Левушкины фотографии не видела детские! Ты попроси у Роз Михалны, посмотри, какой был Лева. Это же одно лицо!

– Правда, правда, детка, – как всегда поддакивала Старшая. – Ты просто, может быть, не знала, что у Розы много фотографий? Или, может быть, тебе некогда было посмотреть…

– Да я же просто так! – хихикала Лидок. – Я просто так сказала! Мне просто так со стороны показалось!

– Просто так?!

Младшая тетка потянула скатерть, так ей хотелось схватить Лидушку за горло.

– Дорогая моя! – она не удержалась от прямой атаки. – Просто так ты можешь говорить про своего кота! С детишками, да еще с чужими, я тебе советую вести себя поосторожней!

У Младшей тетки, как у голодного бегемота, на пути становиться не стоило. Она тоже была ребенком от бывшей, Младшая тетка была на год младше Розы, она родилась, когда дед Михаил вернулся с войны к своей первой жене. Старшая сестра родилась в сорок втором, Роза родилась в сорок пятом, а Младшая в сорок шестом. Дед Михаил назвал ее Марусей, в честь нашей Марь Иванны. Через десять лет он развелся с первой женой и переехал в Зеленый домик. Это было не близко, подальше, чем от Левы до его дочки, не сто, а пятьсот километров, если по карте. А по жизни эта дорога в пятьсот километров оказалась не такой уж и длинной. Еврейские тетки гостили в Зеленом домике все летние каникулы, первая жена их с удовольствием отпускала, нашей Марь Иванне она своих детей доверяла спокойно.

И вот они, две маленькие ревнивые диверсантки, плели свои интрижки, особенно Младшая. С самого детства она любила замутить скандальчик на ровном месте. Сидит, к примеру, за столом у Марь Иванны, лопочет со всеми, борщ ест, но как только отец появляется в дверях, она моментально пускает слезу.

– Что с тобой, дочка? Что случилось? – отец ее спрашивает.

И эта маленькая актрисулька выдает ему со вздохом:

– Мне тут даже хлеба никто не дал…

– Так вот же хлеб!

Марь Иванна к ней подбегает, тарелку с хлебом, которая стояла на столе, пододвигает.

– Мне не нужен ваш хлеб! – продолжала малышка. – Я уезжаю к маме! Я тут никому не нужная! Вы от меня конфеты прячете!

Тетка Маруся ужасно ревновала своего отца к сестрам, особенно к Розе, потому и любила закатить концертик. Она собирала котомку и заявляла, что больше в Зеленый домик никогда не приедет. И тогда Марь Иванна ей тоже подыгрывала. Она испуганно звала мужа.

– Миша! Миша! Скорее иди сюда! Что нам делать? Маруська от нас уезжает! Как же мы без нее? Как же мы тут без Маруськи останемся?

А ей и надо было, чтобы все вокруг нее скакали, и чтобы отец говорил, что она его самая любимая дочка, и чтобы Марь Иванна говорила, что Младшая похожа на отца больше всех. Марь Иванне было не жалко, она всегда повторяла под занавес:

– Ох, и артистка!.. Вы посмотрите, какая артистка! Вся в отца! Копия отцовская!

К слову сказать, даже если бы тетка Маруся была… афроамериканкой, как сейчас положено говорить, или азиаткой, или дочерью викинга, Марь Иванна все равно говорила бы всем, что она похожа на отца как две капли воды. Несмотря на всю свою любовь к правде, красиво приврать ради общего дела ей было несложно.

Роз Михална учила эти тонкости семейной дипломатии с рожденья. На самом деле из всех троих как раз она и получилась больше всех похожа на отца, но сестрам она об этом никогда не говорила. Она же понимала: сестры приехали только на каникулы, погостят и снова уедут, и тогда отец останется с ней, и она будет у него самая любимая дочка, а им придется ждать до следующих каникул.

20

Папа на выходной. И это все?

Приятная новость для вторых, третьих, пятых и десятых жен: дети от бывших вырастают быстро. Не успеете глазом моргнуть – и у вашего мужа появятся внуки от бывшей.

Каждый раз, когда внучка приезжала в гости, Роз Михална звонила Леве, звала на обед, разумеется, с женой, куда ж без нее. Они приезжали вдвоем, но были недолго, потому что Лидок постоянно спешила, какие-то важные дела мешали ей остаться до вечера, и непременно Лева был ей нужен, вызвать такси всем на радость и уехать сама она не могла, особенно когда с ребенком приезжала мать.

Вторая Экс была ненавязчива, что всем ужасно нравилось. Обычно она просто привозила дочь на выходные, а сама сразу же уезжала по делам, едва отпивши чаю. Случалось, по великим праздникам, что она оставалась на обед и отдыхала на Белой дачке до вечера. Не такие уж частые это были визиты, на Пасху, на Восьмое марта и на День Победы, но каждый раз, когда Вторая Экс была за семейным столом, Лидок начинала дергаться.

Она держала спину строго, как будто ей воткнули кол, краснела и пугалась, если Лева обращался к бывшей с вопросом или, не дай боже, с комплиментом. Лидок сразу начинала теребить его как невоспитанный ребенок, ей срочно нужно было что-то подать со стола, налить, принести… А дочка? С дочкой Леве приходилось говорить через стол. Поулыбался, выслушал про детские спортивные успехи, десерт попробовали – все, Лидок его тянула ехать.

Что вы успеете за два часа? Ни погулять нормально, ни в бане попариться, с собакой в поле больше не ходили как в детстве, теперь у дочки была своя собака, а у отца своя. Программа комкалась несмотря на все старанья Роз Михалны. Ребенок был слегка разочарован, и Лева чувствовал себя виноватым, не из-за Лидки, нет, а просто людям трудно дружить, когда место и время для дружбы меняются. Одно дело показать дочке, как развести костер на берегу реки, и совсем другое сидеть в гостях при людях и вспоминать, как разводили тот костер, который прогорел пять лет назад.

Короче, откушавши десерту, Камилла и Чарлз спешно откланивались. Лидок спешила по каким-то неотложным делам к какой-то бабушке.

– Знаем мы эту бабушку… – посмеивался наш Любезный папочка.

Роз Михална вздыхала:

– Какие-то еще дела она выдумывает… в субботу вечером.

Младшая тетка как узнала про такой протокол, сразу зажала Лидушку на кухне в углу, закрыла своим пышным телом пути к отступлению.

– Ты что ж ему мешаешь видеться с ребенком?

– Я?! – отскочила Лидочка. – Да вы что?! Наоборот! Я всегда приглашаю Котенка к нам, это мать ее не пускает! У нас с Котенком прекрасные отношения! Я всегда говорю, пусть она к нам приезжает, хоть на все каникулы, а она все к бабушке, к бабушке, к отцу сама не хочет!

– А почему не к бабушке? Почему бы им вместе не побыть у бабушки? Ты что же хочешь, чтобы он все время был у тебя на глазах? Ты его как теленка собралась всю жизнь на привязи держать?

Под таким напором Лидок задрожала, голосок зазвенел:

– А что они его выманивают постоянно?