Токсичная невестка - Соня Дивицкая

от женитьбы сына на разведенной женщине с ребенком, но как только они увидели машину – их сразу трясти перестало. Жаль, что они немного опоздали… С комплиментами невестке, товарищи родители, опаздывать не стоит. На этом желтом «Москвиче» молодые укатили в Украину, жить с нашей дорогой старушкой Марь Иванной в одном доме стало невозможно. После смерти тети и мужа она превратилась в свирепого монстра.

– Как она орала! – вспоминала Роз Михална. – Она так орала, что я поклялась никогда ни на кого ни при каких обстоятельствах не орать.

Марь Иванна то и дело порывалась Зеленый домик продать, то целиком, то половину, продать и прокутить все деньги. Сад она забросила, он превратился в дикие заросли. А самое смешное – унитаз и ванну боевая старушка выкинула. Когда испортилась канализация, она просто не смогла найти в нашем городе нормального сантехника, взяла и выдрала все счастье с корнем и отволокла в сарай.

Марь Иванне было всего пятьдесят с небольшим, когда умер муж, трагическую смерть деда Михаила она переживала как конец света: жизнь кончилась, и, значит, нужно все вокруг взорвать. Не тут-то было, через десять лет Роз Михална вернулась в Зеленый домик с мужем и детьми, и, как вы уже догадываетесь, сразу же приступила к ремонту.

Первым делом Роз Михална вернула унитаз и ванну, та самая старая чугунная ванна, скажу вам по секрету, до сих пор стоит в Зеленом домике. При Роз Михалне на участке появился невиданный тогда еще у нас газон, вольеры для собак, цветник и помощницы по хозяйству…

Короче, это все история на сотню лет. Все, что я сейчас вам рассказала про Зеленый домик, растянулось на три поколения, дом строили при царе, спасали при коммунистах, ремонтировали после развала СССР, в лихие девяностые туда провели газ… И вот теперь представьте, после этих многочисленных культурно-исторических нюансов приходит бодрая Лидок и спрашивает: «Кому достанется Зеленый домик?» и «Почему опять все дочке?»

Точнее нет, не так, не так она спросила… Лидок пришла однажды к Роз Михалне на кухню, был какой-то праздник, все снова собрались на Белой дачке, Лидок взялась помочь, чего-то чистила, какую-то картошку, и между делом говорит:

– Розалия Михайловна… Вы указания оставили?

Розалия Михайловна чуть не расхохоталась. Указания! Это милое словечко, простое, деликатное, используют у нас в деревне бабушки, когда готовят смертный узелок.

– Какие указания, детка? – спросила Роза.

– Ну… – застеснялась Лидочка. – Годы-то идут… Мало ли… Если вдруг что с вами случится… Танька знает, что делать?

– Детка… – улыбнулась ей Роза, – не волнуйся… Искупает меня Танька, если что… Найдет мне какое-нибудь платье… Она знает, где у меня что лежит.

– Розалия Михайловна! – не выдержала Лидок. – Всегда вы от вопроса убегаете! Я просто хотела уточнить, на кого у вас оформлен Зеленый домик?

Роз Михална от таких вопросиков спасалась бегством.

– Извини, – говорит, – детка, у меня гости… – и тикать, и тикать.

Вот так Лидок обрушила все свои акции до нуля, и всего за минуту стала самой плохой в этом мире невесткой. Это очень быстро всегда происходит, падение рейтинга я имею в виду. В семейном кодексе есть словечки, как мины, которые вслух произносить нельзя, и эти глупые вопросы «почему все дочке», «на кого записано» и «где моя доля» нужно забыть, просто забыть, чтобы, не дай бог, случайно с языка не сорвалось.

Спросите у свекрови, на кого оформлен домик – и готово, вашу репутацию не восстановить. Вы можете гулять, дерзить, не убирать, ходить как я – нечесаная, в мятой юбке, писать развратные книжонки, пьянствовать со свекром, возбухать на мужа – вам все сойдет с рук, вы будете очаровательной невесткой, даже с хвостом и с рогами, если ваши милые женские слабости никому не угрожают. Но только заведите разговор про деньги и наследство – до свиданья, это как сорваться в пропасть. И тут не надо бегать к адвокатам, и к психологам не надо бегать, тут просто нужно помнить – никогда не говори со свекровью про ее деньги. Про свои пожалуйста – хвались, дари, делись, а про деньги свекрови – ни-ни, она сама тебе расскажет про свои сокровища, если ей захочется, такое тоже иногда случается. Как в песне: «Ребята, надо верить в чудеса»…

Весь вечер еврейские тетки хохотали над Роз Михалной, и Папочка любезный подливал винишка и подшучивал:

– Вы указания оставили? Розалия Михайловна?

– Роза, я не понимаю!.. – волновалась темпераментная Младшая, – Роза, объясни: что ей от тебя надо? Что она к тебе лезет?

– Она хочет домик! – объясняла ей Старшая, – Муся! Ей нужен наш Зеленый домик! Где, говорит, моя доля?

– О-о-о-о-о! Нет-нет-нет! – размахивала пухлыми руками Младшая. – Это не разговор! Вот если бы она Розе предложила какую-нибудь долю… Тогда бы мы с ней еще поговорили. А если долю просят у Розы – это не разговор!

Не знаю, почему Лидок волновалась начет Зеленого домика… Скорее всего, тоже по традиции, мать научила ее, вероятно: «Спроси на кого записано…» Вот она и спросила. О крыше над головой Лидок не беспокоилась, у нее была своя избушка. За десять лет, пока мы с Антоном кочевали, Лева превратил этот маленький дом в теремок. Он там сделал прекрасный ремонт своими красивыми загорелыми ручками, и дорожки, и альпийские горки, и мангал во дворе… Но, к сожалению, на шашлык нас так и не позвали, и Леву к нам играть в бильярд не отпустили, он не успел увидеть наш новый дом, потому что довольно скоро мы из большого города переехали.

Чего нам не сиделось на одном месте? Я не знаю. Земля, на которой мы построили дом, все время казалась чужой, она нас никак не держала, в отличие от Роз Михалны, от тетки Раисы, от Марь Иванны и других, мы это чувство своего куска земли потеряли, нас не держал наш дом мечты, мы продали его спокойно со всеми потрохами, и Танечкин бильярдный стол достался новым хозяевам.

22

Интимный вопрос. Измены, ревность, подозрения

Ревность – это личная проблема ревнующего, информировать о ней весь белый свет совсем необязательно.

У нас в городке ревность не считается заболеванием или проявлением слабости. Наоборот, ревность у нас принимают за добродетель и за показатель любви. Не ревнует, значит, не любит. А уж если любит, может и задушить от ревности, мы поймем. Мне все равно, я тут не собираюсь разводить сельскую философию, я возмущаюсь по другому поводу. Ревнуешь – и флаг тебе в руки! Иди на стадион, побегай, попрыгай, как хочешь, так и приводи себя в рабочее состояние, что ты сразу лезешь к людям и предъявляешь претензии?

Ах, что вы… если я скажу такое в нашем городке, меня заткнут мгновенно. Вот как тебя коснется, тогда мы и посмотрим! Если я скажу, что мне плевать на все Вероникины звонки и лайки, на ее неожиданные визиты к моей свекрови, мне скажут, что я вру. И если я скажу, что мне плевать на секретаршу мужа, с ее виноватыми глазками, мне вообще не поверят. А мне действительно плевать на мужнину секретаршу, я ее ругаю только за то, что она, бессовестная дура, не может как следует вымыть кофейные чашки, и рейсы она ему вечно бронирует неудобные, это мне интересно, а ее прозрачные кофты и милая манера нависать своими сиськами над его носом меня не волнует. Да что там Вероника, что там бедная секретарша, мне даже плевать на ту бизнес-вумен, которая гладила моего мужа своим копытом под столом, когда мы ели в ресторане, я сидела напротив, прекрасно все видела, и что?.. Что, я должна была сорвать переговоры? Подсыпать яду? Самой лучшей клиентке? Или, как некоторые, чуть что выкатывать глаза и выбегать на улицу?

Лидок считала, что на Белой дачке Леву ждет засада, что там у Роз Михалны среди гостей-собачниц он может встретить новую жену так же, как