Токсичная невестка - Соня Дивицкая

ему сто тысяч рублей. Обычно мы такие шикарные подарки друг другу не дарим, тем более на тридцать лет, сто тысяч у нас и на сто лет не дождешься, но это был особенный случай. Они с Русланчиком продали квартиру, ту самую «Танькину квартиру», и Танечка решила с братьями немножко поделиться. Антону этой суммы, конечно, не по нынешнему курсу, хватило на хороший бильярдный стол. На что потратил Лева, мы не знаем, но приблизительно догадываемся.

– Почему только сто? – спросила Лидок. – Вы за сколько продали квартиру? Небось, миллиона за два?

Ох, ты ж мама моя дорогая!.. Сколько можно уже объяснять? Квартира Танькина, уже все попугаи в магазине у Роз Михалны выучили «Квартира Танькина! Квартира Танькина!», она вообще ни с кем делиться не обязана.

Танечка с Русланчиком построили дом, а старую трешку в спальном микрорайоне с некошеной амброзией продали, деньги решили угнать на отделку… А может быть, не на отделку… Может быть, на бизнес, Русланчик тогда как раз стал хозяином фирмы… А может быть, это Роз Михална забрала себе деньги за квартиру, она же как раз тогда строила свою Белую дачку, вы же знаете, в этой семейке все помешаны на ремонтах и стройках. Я не знаю, куда пошли деньги, я не знаю, за сколько продали квартиру, мне все равно, мне было очень некогда, у меня была своя стройка и маленький ребенок, еще один.

Меж тем практичная Лидушка на досуге пересчитала семейные активы. И вышло, что квартиру получила Танечка, фирму получил Русланчик, Роз Михална отдала им под застройку часть своего сада… Кому же при таком раскладе достанется Зеленый домик? – вот о чем подумала Лидок.

«Кому достанется Зеленый домик?» – второй по популярности запрос после «Танькиной квартиры». Все Левушкины жены и не жены спрашивали, кому достанется Зеленый домик. Их можно понять, дом чудесный, я не раз вам его показывала. Мне тоже очень нравился Зеленый домик. И особенно сад, и гигантские груши, тот самый уникальный Царский бергамот, который там еще оставался, таких груш не было ни у кого в нашем городе. Как только я пришла в Зеленый домик, у меня тоже появился вопрос. Как же так?.. Почему у вас такой большой сад? Ведь в нашем городке, именно в центре, все участки были порезаны на маленькие делянки. Еще до войны, когда старый фонд экспроприировали и превратили в коммуналки, все дворы с их садами тоже поделили под маленькие огородики, у каждого жильца было по одной грядке, не больше. Я сама жила в таком дворе, где у каждой семьи был клочок в одну сотку, а в это время кое у кого-то сохранился участок на две улицы?

Как выяснилось, дом и сад сберегла противная тетка Раиса. Когда семью купца Федотова вышвырнули из семейного особняка, Зеленый домик купил младший брат, тот самый Алексей, будущий каторжник. Он жил в Москве, в наш городок приезжал только на лето, а тетка Раиса была в Зеленом домике полноправной хозяйкой.

После ареста старшего брата тетка поняла, что Колыма – не фейк, и до ареста младшего успела оформить домик на себя. Как только брата забрали, соседи тут же написали заявления в райком с просьбой отпилить им кусок и от дома, и от сада. У тетки моментально отчекрыжили полдома, и она в отчаянии отправилась защищать свою крепость в Москву.

Это был тридцать девятый год, приблизительно, тогда по всем хозяйственным вопросам люди обращались не к Деду Морозу, а к всероссийскому старосте дедушке Калинину. Мне этот персонаж совсем не знаком, слава богу, но что-то носатое, в очках, с козлиной бородой по старым фильмам припоминается. Тетка пролезла к нему на прием загадочным образом, и что она ему сказала? Ничего особенного, Роз Михална мне восстановила теткин монолог.

– Я – бедная пенсионерка, я всю жизнь проработала в библиотеке, у меня очень маленькая пенсия. Мой сад – единственное, чем я могу прожить. Я продаю на рынке груши, и на эти деньги содержу свою больную маму и сироту-племянницу…

Не знаю, сообщила тетка все остальное, про братьев и свое происхождение или не стала? Раиса сказала, что Калинин ее выслушал и подписал пуленепробиваемую бумажку, согласно которой в ее собственности оставили полгектара ее же собственной земли.

Я хохотала, когда Роз Михална повторяла теткин монолог: «Я бедная пенсионерка, я всю жизнь работала в библиотеке…» С такими песнями можно ходить по вагонам, собирать милостыню. И тетка хохотала, когда пришла к нашему городскому начальству и выложила им под нос документ из Кремля.

Почему сталинский вельможа пожалел тетку Раису? Интеллигентного вида женщину в пальто с пелеринкой и грустными черными глазами? Знал ли он, что она бывшая купчиха и сестра сразу двух врагов народа? Непонятно. Наверное, он взял, да и не глядя подмахнул письмишко. Этот Калинин подписывал расстрельные списки, что уж ему после этого стоило подписать какой-то сопливый указ? А может быть, наоборот, он все прекрасно понял? Жена у этого Калинина в то время тоже была арестована, так же как теткины братья, и сам он был тоже из бывших, может быть, поэтому Раиса нашла с ним общий язык? Ничего не известно, поэтому и логику в чужих решениях искать не будем. Сад сохранили – и слава Богу.

В пятьдесят шестом году в Зеленый домик с каторги вернулся брат Алексей, и, как вы можете догадаться, сразу же начал ремонт, как могло быть иначе в этой семейке. Первое, что сделал человек после девятнадцати лет в рудниках – поставил в доме унитаз и ванну. Да, в пятьдесят шестом году в райцентре, где до сих пор у некоторых туалет на улице, недобитый буржуй сделал себе канализацию и воду. Вот уж действительно барские замашки, даже после каторги дед Алексей не смог от них избавиться. К сожалению, в своем доме он прожил мало, сталинский лагерь его здоровье и жизнь уничтожил, а домик до сих пор стоит.

На десять лет Победы, в пятьдесят пятом, в Зеленый домик снова пришло счастье, а именно отец Роз Михалны, дед Михаил. Он развелся со своей первой женой и переехал к нам в городок. Старушка Марь Иванна дождалась своего Мишу по указанному адресу, несмотря на всю свою коммуникабельность, молодость и темперамент. Могу предположить, что именно Зеленый домик, да, да, да, Зеленый домик, а никакая ни мифическая верность, и был залогом постоянства женщин из семейства Федотовых. Уходить из родного дома под чужую крышу они не могли, это для них было смешно и неудобно. Куда-то ехать… за каким-то чертом… на какие-то нелепые квартирки… в какую-то, не дай бог, Калифорнию… когда у тебя под ногами своя земля? Нет, им такое даже в голову не приходило, все они за свою землю держались как Царский бергамот, корнями и зубами. Ни одну постороннюю самку тетка Раиса на свою территорию не пропустила, у нее была четкая миссия – сохранить свою землю и передать дальше, следующей купчихе Федотовой.

Перед смертью тетка Раиса позвала Розу и отдала ей завещание и сберкнижку со словами: «Матери денег не давай, все спустит моментально».

Конечно, спустит. Складывать деньги на книжку? Копить? Марь Иванна над этим мещанством всегда откровенно смеялась. Она, конечно, сразу начала выманивать деньжонки, но – ха-ха-ха! – и еще раз ха! Выпросить у Роз Михалны денег – задачка непростая.

Поедем в Сочи! Поедем в Ригу! Поглядим Кижи! В столицу! В ресторан! – мечтала Марь Иванна, но деловая Роза ограничилась одной поездкой на море, материнская философия «однова живем» ее не пробивала.

– Ты не представляешь, как мне было трудно с ней разговаривать! – вздыхала Роз Михална. – Она же в принципе не понимала, что такое деньги!

Зато Роз Михална понимала, что такое деньги, и умела их тратить. Сразу же после свадьбы с нашим Любезным папочкой она купила машину.

Товарищи, не забывайте, это был семьдесят пятый год, СССР, любимый ваш, попробуйте купить в СССР машину. Машины есть, но не про вашу честь. Родители Любезного папочки попадали, когда увидели новенький желтенький «Москвич». Их трясло