Снег для продажи на юге - Вадим Иванович Фадин

бы я мог прийти так в Москве? Хотя бы и для того, чтобы подать лекарство. Вот какую жизнь я, значит, выбираю, нет, выбрал уже – и окружение, и образ жизни, что, в общем, одно и то же – и моя жизнь поневоле переместилась сюда. Впрочем, это лишь начало».

– Как быстро я отошла! – сама себе удивилась Фаина. – Зря гоняла тебя за лекарством.

– За веществом, как сказал бы Федот.

– Вот-вот. Но как славно, оказывается, быть здоровой. А то я было уже запаниковала.

– Прими, всё-таки. И ложись, ложись.

– Что ты стоишь? – спохватилась она. – Разденься.

– Спасибо. Работа стоит. Немного отогреюсь и побегу.

– Ты неисправим. Сядь, хотя бы.

Стул был занят одеждой, и он присел на краешек кровати. Фаина юркнула под одеяло.

– Погоди бросать больную девушку, – попросила она. – Всё равно разговоров уже не оберёшься: почему с Лупандихой – так, а со мной – этак. Эх, рассорят нас с подружкой. Но тогда, с этим её плачем, я не могла взять в толк, в чём дело, думала, что действительно приключилось серьёзное. А оказалось так просто, глупо…

– Так ты – знаешь? Ты в курсе? – насторожился Аратов.

– А ты разве нет? Ну, тогда я погожу выдавать чужие тайны. Твоих же друзей тайны.

– Вроде бы я не успел обзавестись тут друзьями.

Фаина сочувственно посмотрела на него.

– Поживёшь на полигоне с моё – никаких тайн не останется.

– Бывалая старушка! – фыркнул он. – Только здесь – я давно думаю – не место для девушки: неужели тебе не хочется сходить в кино или на танцы, пересмотреть в магазинах все тряпки, вообще – оказаться среди нарядных мальчиков?

– В Ауле-то мальчиков больше. А я среди них – одна!

– И только из-за этого?..

– Разве я так сказала? Я и не думала, отчего и почему. Как попала, так и живу. Не забывай, что я не москвичка, другой работы близко от своей деревни мне не найти. В первые командировки летала – плакала, а потом, как видишь, привыкла. Дома поживёшь месяц-другой, и уже тянет в экспедицию. Это у всех так.

Он не слишком поверил Фаине.

– Сними хотя бы куртку, партизан, – снова предложила она.

– Мне, наверно, пора.

– А! Кто тебя там ждет? Своё дело ты сделал. Обрабатывать-то нечего.

– Петя так не думает.

– Я бы чаю поставила. Охота тебе вёрсты мерить по пыли да по морозу. Ладно бы машина была. Вилен всё обещает выхлопотать в Москве «коломбину». Видал, какая роскошная кибитка у смежников наших дорогих, у беляевцев? И на работу, и в столовую, и в выходной день прокатиться… Была б у тебя своя машина – возил бы меня с работы?

– Возил бы.

– И в лес? И на пляж? И по ягоды?

– И по грибы, – добавил он с усмешкою.

– Что же смешного?

– Так, вспомнил, как ездил недавно по нашей дороге. Словно сто лет прошло.

– Осень грибная была.

– Надо места знать.

– Кому ж знать, как не нам, деревенским? Я показала бы.

– Я с деревенскими был.

– И не привёз? Ну, я бы так не опозорилась.

– Ты в настоящей деревне живёшь? В избе?

– Приезжай в гости, увидишь. В Рождествено – ты должен бы знать, это от фирмы недалеко. Городских домов у нас не строят. Ни водопровода нет, ничего.

– И печка – русская?

– Они мало у кого остались. Плита у нас.

– А то я и вправду хотел напроситься: топлёного молочка отведать да хлебца своего.

– Кто ж это нынче хлеб дома печёт? Ты-то разве пробовал?

– Приходилось, потому и спрашиваю.

– Голову мне заморочил. Но в гости теперь приезжай, не отказывайся, неважно, что хлеб у нас покупной. Может, и ещё что-нибудь в диковинку покажется. А сейчас разденься, всё равно не ушёл уже, и не нужно уходить, отличник.

– Третий раз прощаюсь, а сам сижу. Англичане хорошо говорят: «Уходя – уходи», да и тебе лучше без меня: полежишь, отдохнёшь,

– Почём ты знаешь, что мне лучше!

– Я пошёл, – помимо воли это прозвучало у него как вопрос, но Фаина промолчала, и он добавил: – Скажу Федоту, пусть Валю пораньше пришлёт.

– Накой мне Валя?

Ещё можно было делать вид, что не понимаешь, в чём дело, ещё не поздно было обратить всё в шутку, но он не мог вести себя так, как было желаннее или легче, или лучше для него, а лишь так, как считалось – нужно. Фаина не шелохнулась, когда Игорь направился к выходу, не остановила ни окликом, ни жестом, и он, сознавая непоправимость своего ухода, торопился убедить себя, что нельзя размениваться на командировочные романы, потому что, по известному закону подлости, едва сдавшись, тотчас встретишь в Москве ту единственную, которую так долго ждал, искал, уже отчаиваясь когда-нибудь найти, сомневаясь, существует ли она вообще на свете – сомневаясь в существовании каких бы то ни было идеалов; он знал, что только тогда и сбудется мечта, когда будет слишком поздно, и как раз обретение мечты и окажется настоящей катастрофою. Эти старые доводы вряд ли могли бы убедить его теперь, когда решать требовалось скоропалительно, мгновенно, но было и ещё что-то такое, что не давало ему сейчас остаться у Фаины, какой-то неясный, но бесспорно прелестный женский образ, какое-то смутное воспоминание готово было – и не могло – проявиться в памяти.

Отворив дверь, Аратов услышал, как к крыльцу подъезжает машина…

– Погоди, – остановила Фаина. – Приехал кто-то. Затвори пока.

На крыльце затопали, и затем, уже в коридоре, раздался весёлый фальцет Яроша:

– Есть кто живой?

– Отзовись, – велела она.

Аратов выглянул из комнаты. «Как же я одинок был, – удивился он, – если радуюсь Вите – такому неблизкому мне человеку».

– Да ты не улетаешь ли, часом? – вскричал Виктор. – В такое время – и дома?

– Не улетаю. Фаине нездоровится, и я ходил в аптеку.

– Так-так, – многозначительно проговорил Ярош, неожиданно поворачивая назад; выбежав во двор, он принял у кого-то, оставшегося в «газике», объёмистый свёрток и понёс его прямо в комнату Фаины.

– Так-так, – повторил он, – девушек лечишь в уединении. Знаешь, как это называется? Совместное ведение хозяйства. Что чревато. Да что ты мне дорогу-то загораживаешь?

– Батюшки, Витя! – воскликнула Фаина, выходя навстречу. – Я уж и думать забыла.

– Дождёшься от вас внимания, как же, – засмеялся Виктор.

– Поди, устал с дороги? Заходи к нам.

– К нам, к вам – интересно, к кому, – пробормотал он, входя следом за ней в комнату и опуская свёрток на пол. – Я, кстати, вам еды привёз – для вашего совместного хозяйства.

– Не голодны, вроде б, – улыбнулся Аратов, не догадываясь, что заключено