Снег для продажи на юге - Вадим Иванович Фадин

Вежливо возразить ей не осталось времени: они вошли в квартиру. В коридоре было темно и тихо, и Аратов, подумав, что Игожевы давно уснули, пожалел, что не позвонил с дороги. Поколебавшись, он всё ж осторожно постучал – так, чтобы не услышали, если спят. Дверь открылась моментально, словно за нею ждали; возникшая на пороге маленькая женщина в длинном халате приложила палец к губам: Варвара Андреевна спала.

Они расцеловались.

– Знаешь, ты в чём-то изменился, – шёпотом заметила Лилия Владимировна, отстранившись и внимательно оглядывая его. – Возмужал или устал.

– Я не устаю. Но ты-то: не спишь по ночам!

– Работаю, – важно сказала она, следуя за племянником в его комнату. – Сижу со своей «Азбукой».

– Странно прожить где-то вечность и потом застать дома всё на своих местах.

– Ты недоволен, – уверенно сказала она.

– Напротив. В этом, видно, и есть вкус возвращения. Грустно было бы найти перемены.

– Ты говоришь так сдержанно, словно и впрямь находишь в этом вкус, а не радость.

– Сейчас я воспринимаю всё довольно тупо. Шёл по двору и думал, что засну на ходу: всё-таки, у нас там – глубокая ночь.

– У вас?

– Сюда я – в гости, на ёлку, а там – жить да жить.

Только что он едва не сказал соседке о своем командировочном бытии: «собачья жизнь», – но Лилии Владимировне должен был дать почувствовать иное – как хороши его мужская работа и та судьба, которую он выбрал не то чтобы против её воли, но не посоветовавшись, не предупредив, а лишь поставив перед свершившимся фактом.

– Что же это, – прошептала Лилия Владимировна, – что же это за работа, когда у человека словно и дома нет.

– Кому-то надо делать и такую, – важно произнёс Аратов, не удержавшись, чтобы не добавить: – Чтобы здесь спали спокойно.

– Каков защитник! Это пройдёт, конечно…

– Но я не хочу…

Он не умел и не мог настолько увлечься чистой техникой, чтобы, подобно многим своим коллегам, не думать, что и для чего делает, а по-детски гордился тем, что испытывает небывалое оборонительное оружие, и ему, верившему, что это поможет кого-то спасти, не приходилось успокаивать совесть.

– Ты, кажется, получил хорошую игрушку. Она не опасна?

– Какая там опасность? Моё место – за письменным столом. Если где-то случится авария, я должен крепко подумать, рассчитать и сказать, в чём было дело и что надобно изменить, чтобы избежать повторения. Вот и вся опасная работа: рассматриваем графики, думаем, спорим. Разумеется, я увидел кое-что в натуре, но зритель он и есть зритель.

– И это стоило смотреть? Что это было?

– Стоило. Такое впечатление, что я встретился с астрономическими силами.

– Там нет радиации?

– Тётя Лина! Ну откуда же?

– Кто вас знает… Надеюсь, ты увлечён не только внешней стороной. Впрочем, сейчас не время для скучных наставлений. Тебя же надо накормить. Погоди, я поставлю чайник.

– Как всё по-домашнему: чайник… И нет чужих.

– Однако ты выбрал своё занятие надолго. А это непросто: мириться с постоянным присутствием чужих, ладить с ними, стараться понять. Последнее иной раз невозможно.

– Любых людей. Людей и всякое зверьё. Как братьев наших меньших.

– Боже, ну при чем тут зверьё? – вздохнув, Лилия Владимировна покачала своей маленькой седой головкой. – Да, я же на кухню шла, ты голоден.

– Как… как зверьё, тетя Лина. В наших самолётах не кормят, и купить с собою нечего.

– Позвонил бы с аэродрома, чтобы я приготовила. Что тебе дать?

– Не угадаешь, по чему я соскучился: по молоку, по творогу, простокваше, сметане – там нет ни грамма молочного, одна сгущёнка. А звонить – в аэропорте очередь была.

– Даже и девушке своей не позвонил?

Он покачал головой, грустно усмехаясь, оттого что дело было не в очереди. Тётка не подозревала об этой главной его проблеме, которая неизвестно где была острее – на полигоне или же в Москве, где, казалось бы, многое было в его руках. Желание как-то изменить положение было слишком велико, чтобы эта тема не оставляла его хотя бы в сновидениях. Вот и в эту, первую дома, ночь ему приснился сон, странный тем, что не только хорошо запомнился в цвете и в деталях, но и на весь день наградил ощущением неправильно, непоправимо сделанного шага.

Девушка пришла в его комнату. Когда раздался звонок, Аратов, хотя и сидел у себя на диване, был одет, как для прогулки, и не снял шляпу, идя открывать. Лицо гостьи было знакомо ему (но пробудившись, он, вспоминая, кто же это был, напрасно мучился до вечера). Шагнув вперёд для поцелуя, Игорь извинился, что не вышел встречать на улицу.

– Уй ты, в шляпе! – воскликнула она, и Аратов задохнулся от счастья.

Он снял свой чёрный котелок и, поклонился, глядя ей в глаза – такие, цвета пива, он видел впервые. Девушка, сев на стоящее посреди прихожей глубокое кожаное кресло, сбросила туфельки, и Аратов спохватился, стал приглашать в комнаты. Она прошла босиком. Следя за её шагами, он увидел, как остающиеся на песке узкие следы медленно заполняются водой.

На его письменном столе стояли гранёные стаканы. Игорь разлил молоко, и они, чокнувшись, выпили. Он налил молоко в два других стакана, и они выпили на брудершафт; поцелуй был долгим и пахнул мёдом. Он налил ещё, снова в чистые стаканы; пир продолжался до тех пор, пока грязная посуда не заполнила подоконник. Тогда зазвонил телефон, и девушка сказала, обрадовавшись:

– Наконец-то меня позвали.

И убежала босиком, с пустыми руками. Аратов поискал её туфли – их не было, только порожняя обувная коробка лежала в передней у кресла. Он поплёлся на кухню мыть посуду. Из молочной бутылки в раковину выскользнул чёрный слизистый комок – живое существо, слепое и нечистое. Превозмогая брезгливость, Игорь запихал его в сточное отверстие и до отказа открутил кран горячей воды. Облако пара встало над раковиной, и он облегчённо вздохнул: сварилось и ушло по трубе. Теперь можно было взяться за стаканы. Пар рассеялся, и он увидел, как скользкий комок возвращается наверх, протекая через сетку стока. Аратов накрыл отверстие стаканом, пришедшимся как раз по размеру – и тот, наполнившись слизью, бесшумно разлетелся, осыпавшись горстью звёздочек. «К счастью, – подумал Игорь. – Что за свадьба без разбитых рюмок?» Он ловил выскальзывающее из пальцев существо, посуда при этом падала на пол, и он разбил несколько бутылок, прежде чем сумел снова засунуть хихикающий комок в трубу. Пришелец, однако, вернулся и потом возвращался ещё несколько раз с упорством автомата. Обессилев, Аратов решил, наконец, прекратить борьбу и поглядеть, что будет