Восемь режимов гирлянды - Светлана Каминская

– Нет.

Клим сделал то, чего она и ожидала, – уставился ей на грудь. Некстати вспомнились Линкины слова: «Сиськи вон какие!», и Тошины губы дрогнули в улыбке.

Его руки все еще придерживали ее сквозь ткань, будто Клим боялся, что она куда-то денется, убежит от него.

– Горячо? – снова спросил он.

– Как предсказуемо, – хмыкнула она. – Нет.

Клим медленно выдохнул, отрывая взгляд от выреза ее платья. Вынув руки из карманов, он вдруг зарылся пальцами в ее волосы, нежно схватив пряди, и потянул вниз, подставляя своему взору Тошино горло.

Она зажмурилась, прошептав:

– Горячо.

Клим ухмыльнулся, осторожным движением вытащил сигарету из-за ее уха. Поднес к носу, глубоко вдохнул запах и прикрыл от удовольствия глаза.

– Тобой пахнет, – сказал он и аккуратно, словно это была самая ценная вещь на свете, убрал сигарету в нагрудный карман пиджака. Стены Тошиной крепости рухнули в одночасье.

Сине-зеленые глаза Клима потемнели, налились чернотой. Она завороженно смотрела в ответ, тяжело дыша, будто только что пробежала стометровку. Их словно накрыл купол – одни в целом мире. Само сердце отбивало «Клим-Клим-Клим», будто она больше не знала других слов. Ей хотелось, чтобы он снова коснулся ее, притянул к себе и…

– Чувак, прости, прикурить не найдется? – раздалось как гром среди ясного неба.

Клим вздрогнул, на миг сжав губы от злости на подвыпившего парня у себя за спиной. Тоша глубоко вдохнула, будто ей дали доступ к кислороду, и отошла на шаг.

– Ой… Сорри, если прервал что-то интересное, – парень, опасно покачиваясь, поднял руки в извиняющемся жесте. Тоша не сразу узнала его в полумраке улицы – вроде он работал в розыске багажа в смене Лины. Вот зараза. Что, больше ни у кого не нашлось прикурить?

Хотя, возможно, Тоше стоило его поблагодарить за то, что прервал их с Климом? И пусть она сама затеяла всю эту чехарду с сигаретами, но она не была готова к тем ощущениям, что накрыли ее, когда Клим был так близко. А его руки… Кажется, тело до сих пор горело там, где он ее касался.

Получив желаемое, парень вразвалочку пошел к кустам. Послышался характерный звук расстегиваемой молнии, и Клим, поморщившись, взял Тошу за локоть и увел ближе к ресторану, в кружок света под табличкой «Место для курения».

Там стояли две девушки из досмотра, и Клим тут же влился в их разговор, словно забыв о Тоше. Переступал с ноги на ногу, запахивал куртку, но та снова раскрывалась. Убирал руки в карманы брюк, тут же их вытаскивал, доставал начатую упаковку арбузной жвачки, через миг возвращая на место. Эта нервозность была так непохожа на него.

Он ни разу не поглядел в Тошину сторону. Да, определенно хорошо, что парень из розыска багажа их прервал.

Она уже хотела было сказать, что замерзла и пойдет внутрь, как девушки докурили и ушли первые, оставив их с Климом наедине. Он бросил окурок в урну и остался стоять к ней спиной.

– Холодно что-то, – как можно равнодушнее все же сказала она. – Я, наверное, пойду…

– Антонина, – Клим развернулся, схватил ее за руку и тут же отпустил. Посмотрел в глаза, но Тоша смутилась и уставилась на глянцевые бока машин на парковке. Клим все молчал.

Тоша не выдержала первая – тем более, ей действительно стало холодно.

– Клим, – сказала она и замерла. Как давно она не произносила его имя вслух? Оно так звучало… Губы мягко обнимали нежную «м» в конце. Она словно целовала его, лишь произнося имя. – Я правда…

– Должна мне танец, – закончил он за нее.

Тоша уставилась на него, повела бровью.

– Прости? – тут же ощетинилась она, скрестив на груди руки. – Должна?

– Ну, это же бал, – пожал плечами Клим и изобразил пальцами кавычки. – Ты обещала быть моей Наташей Ростовой. А она на балу танцевала.

Тоша хмыкнула.

– Логика на пять баллов… Ты хоть книжку-то читал, Андрей Болконский?

Она была уверена, что да, но не могла устоять, чтобы не подколоть его.

– Я бы предпочел быть Пьером Безуховым, – вкрадчиво сказал он и, не дав Тоше опомниться, решительно схватил ее и потянул за собой.

Прикусив нижнюю губу, чтобы усмирить улыбку, против ее воли расплывшуюся на лице, Тоша пошла вслед за Климом в ресторан. Зал дружно содрогался под «Let’s twist again». В центре отжигали Павел Сергеевич с женой и сотрудники досмотра старшего поколения, с краю отплясывал Костя. За ним кружили Лина и Настя. Клим потянул Тошу в толпу, и спустя миг заводная музыка увлекла и их, а после заиграли «Как упоительны в России вечера» – Тоша с первых нот узнала мелодию, которую так часто слушал дедушка.

Медленный танец.

Она бросила на Клима взгляд из-под ресниц. Сине-зеленое море в его глазах плескалось, готовое утащить ее в свои глубины. На лице не было ни намека на улыбку. Клим смотрел на нее так серьезно, что Тоша смутилась.

В следующий миг его ладонь легла ей на талию, и он привлек ее к себе. Воздух вновь опасно укутал Тошу густым маревом, но на этот раз она была не против и всецело отдалась ощущениям. В конце концов, это праздник, а на празднике принято веселиться. Об остальном она подумает позже. Сейчас так хотелось отдаться свободному течению и с головой погрузиться в обуревающие ее чувства!

Ее тонкие руки легли Климу на плечи, кудряшки распущенных волос дрожали от его дыхания. Вдвоем они покачивались в такт трепыхающемуся золотистому свечению гирлянд и разноцветным бликам светомузыки, и Тошу с каждым вдохом накрывала волна нежности.

«Пускай все сон, пускай любовь – игра, ну что тебе мои порывы и объятья, на том и этом свете буду вспоминать я, как упоительны в России вечера»1, – лилось из динамиков.

Между ними что-то задрожало – это в пиджаке у Клима настойчиво завибрировал телефон. Волшебство рассеялось. Прервав танец, он досадливо цокнул языком.

– Прости, мне надо ответить.

– Ничего.

Он отвел ее к столику и скрылся среди снующих туда-сюда людей. Сидеть не хотелось, и Тоша, разгоряченная вечером, решила пойти освежиться. Уборная находилась на цокольном этаже, и, спустившись на половину пролета, Тоша услышала знакомый голос вперемешку с характерными звуками поцелуев. Слов разобрать не смогла, но, когда осторожно высунула голову над перилами, по ее позвоночнику пробежал холодок.

Внизу Алена обнимала рыжеволосого парня.

Лева.

Тот прижимал девушку к стене, руки сновали по ее груди и