Восемь режимов гирлянды - Светлана Каминская

Тоша чуть не споткнулась от неожиданности, но устояла. Тимур помог ей пробраться обратно в комнату и помахал Косте.

Тошу мучило любопытство, зачем Костя приехал, но она не могла показаться перед ним со сбитыми в колтуны волосами и в пижаме с капибарами. Переодевшись и умывшись, она спустилась на кухню, где Тимур уже угощал Костю чаем.

– Собирайся, копуша, – бросил тот ей вместо приветствия. – Карета ждет.

– Не скорой помощи, надеюсь? – фыркнула Тоша, присаживаясь за стол.

Тимур поставил перед ней дымящуюся чашку облепихового чая, и она с презрением отодвинула ее на край стола. Дожили. Теперь из-за Клима она и облепиху разлюбит?

Миг посомневавшись, Тоша вернула чашку обратно и решительно сделала глоток. Нет уж, она не какая-то кисейная барышня, чтобы так из-за парня страдать…

– Ты как проехал через шлагбаум?

Костя тяжко вздохнул.

– Теперь у вашего охранника есть не только внучка, но и знакомый педиатр.

– Тянет на шантаж, – ухмыльнулась Тоша.

– Шутишь – это хорошо, – кивнул Костя, отпивая из своей кружки. – Мне надо в Кострому, поедешь со мной.

Тоша подняла в удивлении брови.

– Это что за командный тон? И зачем тебе в Кострому?

– Считай, это рецепт на лекарство от твоей хандры, – подмигнул он ей. – Там пацанчик один учебник продает, вот за ним и скатаемся.

Тоша чуть не поперхнулась.

– А что, больше нигде учебников не продается?

– Это старое издание, – закатил глаза Костя, – я его уже месяц ищу.

– Но я не могу… – попыталась отвертеться Тоша. Ехать никуда не хотелось – вот бы снова уткнуться в подушку.

– За дедушку не переживай, – вклинился Тимур, взлохматив ей волосы. – Тебе надо развеяться. Я с ним посижу, все равно на вечер никаких планов нет.

– Я хотела забрать машину.

– Так я подброшу тебя на обратном пути до ресторана, – подмигнул Костя.

Тоша вздохнула, скрестив на груди руки, и буркнула:

– Ладно! Сговорились…

По дороге Костя включил странную музыку – она с напыщенным восторгом извергалась из динамиков незнакомым Тоше языком.

– Это что за фигня?

– Лисицына, прояви уважение. Это же латынь.

– Латынь? – Тоша вытаращила глаза. – У тебя что, профдеформация? Больше слушать нечего?

Костя усмехнулся и лишь сделал громче.

– Вслушайся только! Вита ностра брэвис эст… Это, между прочим, студенческий гимн.

Тоша посмотрела на него как на полоумного. Боже, если так будет всю поездку, она сойдет с ума.

– Да я даже не понимаю, о чем там поется!

– Ты же лингвист!

– Мы латынь на первом курсе проходили. Думаешь, я ее помню?

– А что, нет? Это же как вас учили? Здесь о том, что жизнь коротка и конец ее близок. Смерть унесет всех без разбору, и никому не будет пощады.

– Класс, очень жизнеутверждающе, – пробормотала она.

Костя пропустил ее слова мимо ушей, подпевая себе под нос заковыристые латинские слова, будто то были непростительные заклятья из «Гарри Поттера».

А ведь в этой песне – главный ее страх, подумалось Тоше. Опоздать на собственную жизнь.

– Знаешь, у меня такое чувство, будто меня кто-то поставил на реплэй, – сказала она, ощутив непреодолимое желание выговориться. Покосилась на Костю, ожидая, что тот посмеется, но он молчал. – У всех что-то происходит – вот вы с Линой уже женаты, Настя с Левой… Ну ладно, там непонятно что, но сам факт! Тимур с девушкой начал встречаться. А я… я все время в движении, но постоянно боюсь куда-то опоздать. Опоздать пожить для себя, понимаешь? Я как та белка, что бегает по кругу…

– Что мешает тебе с него сойти?

– А как? Я не могу оставить дедушку. Сдать его в дом престарелых – не вариант, меня совесть загложет. Я его люблю! У меня нет ложных надежд, я понимаю, что лучше ему уже не станет. И как раньше уже никогда не будет, – Тоша сглотнула подступившие слезы. – Но он не должен умирать вдали от родного дома!

– К сожалению, он даже не поймет, на какой койке умрет – своей или казенной.

– Но я пойму!

– Значит, это твое желание, – пожал плечами Костя, – оставить деда дома. А что вообще родители говорят по этому поводу?

– Они… Ну… Я не все им рассказываю.

– Почему?

– У них там и своих проблем хватает. Мы с Тимуром уже взрослые. Справимся сами.

– Ты не должна взваливать все на свои плечи, – на миг повернулся к ней Костя. – Не думаешь, что родители потом расстроятся, что ты им ничего не говорила? Это же… чей отец, получается? Твой дедушка.

– Мамин.

– Что, если она хотела бы быть со своим папой в трудную минуту? А теперь он даже не узнает ее. Она об этом в курсе?

Тоша прикусила губу. Нет, она так и не набралась сил сказать маме, что дедушка путается и не воспринимает реальность. Она и про грипп толком не говорила – сказала, что дед немного простыл, ничего страшного. Мама верила. Но Тоша никогда не думала об этом с другой стороны. А Костя ведь прав. Что, если ее желание защитить родителей от плохих новостей сделает только хуже?

Она поставила себя на мамино место – быть вдали от дома, вечно в подвешенном состоянии, не знать, сможешь ли ты помочь своим родным хотя бы финансово.

Тоша никогда не меняла угол зрения. Не сходила с маршрута своей ежедневной круговерти: накормить, умыть, погулять, заработать… Она думала: так правильно. А теперь оказалось, не все, что правильно – то хорошо.

По лицу снова покатились слезы, и Тоша горько всхлипнула. Да она сегодня прямо как самовар, у которого забыли закрыть краник!

– Прости, – покосился на нее Костя. – Не хотел тебя расстраивать.

– Все нормально, – помотала она головой. – Знаешь, раньше, когда я верила, что мир делится на черное и белое, все было гораздо проще. Вот, например, не сказать маме, что дедушка слег, чтобы она не волновалась, казалось хорошей идеей. Ведь она так далеко и будет только переживать, что ничего не сможет сделать. Или взять Кл… – запнулась она и быстро исправилась: – Морева. Ведь он плохой человек, правда? Потому что позвал меня на корпоратив в качестве пары вместо собственной жены. Даже не сказал мне про ее наличие! Или Наськин Лева… Зачем крутить сразу с двумя девчонками?

– Это риторический вопрос, – хмыкнул Костя.

– А сейчас я будто лишилась собственных ориентиров, – подытожила Тоша, не обратив внимания на его комментарий. – Не вижу выхода. Вдруг я его так и не найду?

– Да, Тох, к сожалению, жизнь – не альбом с черно-белыми фотографиями знаменательных событий и даже не подписи к ним. Жизнь за