Восемь режимов гирлянды - Светлана Каминская

И тут она вспомнила.

«Сама-то дальше своего носа не видишь».

Так вот, что имела в виду Криволапенко.

После разговора в туалете Тоша как в тумане вернулась в зал и, разыскав Лину, налетела на нее с грозным: «Ты знала?» Судя по обескураженному выражению лица подруги, та не понимала, о чем толкует Тоша, но заметив ее посеревшее лицо, догадалась, что дело неладно.

– Отвези меня домой, – пролепетала Тоша, обнимая себя руками.

В миг все опротивело: и платье, и дурацкие каблуки, и золотые всполохи гирлянд на окнах. Басы неприятно отдавались в груди, а пьяный смех сотрудников вперемешку с громкой музыкой валом обрушился на нее. Ей захотелось домой, уткнуться в теплый бок Зверя и забыть об этом идиотском корпоративе.

Пока Лина прощалась с Настей и искала Костю, Тоша стащила со столика не тронутую бутылку коньяка и встала в тени, подальше от танцующей толпы. Дождавшись наконец подругу с ее недоумевающим мужем, она вместе с ними вышла из зала и лоб в лоб столкнулась с Климом.

Теплота, плескавшаяся в его глазах, показалась Тоше самой ужасной насмешкой за всю жизнь. Какой из него спасатель? Прирожденный актер.

– Что с тобой? – оторопел он, заметив, как она побледнела.

Тоша что-то промямлила о плохом самочувствии, сказала, что едет домой. Клим вызвался отвезти ее, но тут подключилась Лина, заявив, что Тоша поедет с ними, «а то вдруг она заблюет тебе весь салон».

Спасибо, подруга.

По дороге она залила машину Сергеевых слезами. Костя милостиво подавал ей салфетки, а Лина жалостливо поглядывала с водительского сиденья.

– Теперь можешь наконец рассказать?

– А то ты не знаешь, да? – с обидой в голосе выдала Тоша, громко сморкаясь в бумажный платок.

– Не наблюдала за собой телепатических способностей.

– Клим женат, – выпалила она. – И дети есть. Хочешь сказать, ты не знала? Вы же наверняка общались!

Лина округлила глаза, не обратив внимания на Костю, придвинувшегося к подголовникам передних сидений. Он просунул голову между Линой и Тошей и присвистнул:

– Во дела. Правда, не скажу, что я удивлен.

– Что? – воскликнула Тоша.

– Костя! – одновременно с ней цокнула Ангелина. – Тош, клянусь, я не знала. Да я бы уже зад ему надрала!

Тоша улыбнулась сквозь слезы. Напряжение чуть ушло. Она открыла бутылку коньяка и сделала несколько глотков прямо из горла, тут же поперхнувшись.

– Эй-эй! – Костя отобрал у нее бутылку и сунул еще несколько бумажных салфеток. – Сбавь обороты, «Мазератти».

– Отдай!

– Поверь, утром ты скажешь мне спасибо, – Костя торжественно приподнял бутылку и сам отхлебнул из горла.

– Это нечестно! – возмутилась Тоша, повернувшись к подруге. – Лина!

– Что? – усмехнулась та. – Я вообще не при делах!

– Лисицына, – хлопнул ее по плечу Костя, – просто забей на своего инженера.

Тоша закатила глаза и открыла окно, впуская в машину холод. Ветер тут же подбросил ее волосы, охладил щеки, освежил мысли. Забить на инженера. Ну конечно, а то она сама не догадалась!

– Пожалуйста, не говори ему, что я в курсе, – повернулась она к Лине. – Не хочу, чтобы он знал.

Подруга кивнула.

– Обещаю.

– Я не все вам рассказала, – икнула Тоша.

Лина опасливо на нее покосилась, и она поведала об Алене и Леве.

– Вот урод.

Они решили подумать позже, как преподнести эту новость Насте.

Снова захотелось плакать. В итоге слезы истощили Тошу, и она, сетуя на то, что этот мир «полный отстой», и зачем вообще приглашать кого-то и понапрасну обнадеживать, и как она ненавидит Морева, и что больше никогда в жизни не произнесет его имени, забылась тревожным сном до самого Плёса.

Она почувствовала на плече ободряющее прикосновение брата и вдруг поняла, что по лицу одиноко течет слеза. Ну вот, опять плачет. И снова из-за этого придурка!

– А знаешь, – вдруг смущенно сказал Тимур, не заметив, что Тоша расклеилась. – У меня девушка появилась.

Она замерла, перевела на брата ошарашенный взгляд. Девушка? У ее Мура?

Собственно, почему нет? Ему девятнадцать, он хорош собой и не дурак. Почему-то за последнее время Тоша даже не предполагала, что брат может в кого-то влюбиться, с кем-то встречаться. Он никогда не делился с ней подробностями личной жизни, а она не лезла ему в душу. Но почему-то сейчас его новость была как снег на голову.

– Правда? – глупо спросила она.

– Ну да. Ее Лена зовут, она это, с универа короче. С психологического.

– Лена. Здорово! – кивнула Тоша и разрыдалась.

– Эй, ты чего? – опешил Тимур.

– Ничего, – промямлила она сквозь слезы и сопли. – Просто… Ты т-такой… Такой взро-о-ослый стал…

Тимур нервно хохотнул, прижал ее к себе.

– Ну… Наверное… – в голосе Тимура послышался испуг, и Тоша зарыдала еще сильнее. Уж точно не такой реакции он от нее ожидал! Хороша сестра!

– Прости, просто вчера был очень тяжелый день, – прогнусавила она Тимуру в плечо.

– Да что случилось-то?

И Тоше вдруг захотелось ему все-все рассказать. Захотелось, чтобы Тимур пожалел ее, погладил по голове и сказал, что набьет Климу морду.

– П-помнишь, на Мельничной улице парень жил? – начала она, заикаясь от слез.

– Это по которому ты слюни пускала? Морев, что ли?

Тошу как ледяной водой окатили. Она тут же перестала рыдать, отодвинулась от Тимура и вытаращила глаза.

– А ты откуда знаешь? Я же никогда…

– Трындеть по телефону с Линкой надо было тише, – усмехнулся он. – Вы же вечно, как засядете… Да и когда она в гости приходила, тоже, знаешь ли. В соседней комнате все прекрасно слышно.

– Вот конспиратор, – помотала головой Тоша. – И не выдал себя за столько лет!

– Ну, мне как-то не комильфо было в ваши девчачьи дела лезть, – пожал он плечами. – Так что, ему фасад начистить надо?

– Нет! – воскликнула Тоша, сама себе удивляясь – не она ли только что хотела, чтобы Мур разобрался с Климом? Хотя с его врожденной добротой и нежностью ко всем живым существам из этого вряд ли получилось бы что-то хорошее. – В общем, он недавно в аэропорт устроился, и… – замялась Тоша. – Как-то так получилось, что…

– Ну говори уже, – подмигнул ей Тимур.

И она все рассказала.

После разговора с братом Тоше стало легче – по крайней мере, плакать она перестала. Глаза нещадно жгло после слез, и она уже встала, чтобы вернуться через окно в дом и привести себя в порядок, как вдруг увидела свернувшую на их улицу знакомую машину.

Она остановилась около их калитки, и в открывшееся окно высунулась Костина голова.

– Лисицына!