Сны наяву - Лора Хэнкин

– Конечно, нет, – отвечает ей Майкл. – Мы можем заменить объятия на поцелуй, если всем это подходит.

Атмосфера в комнате меняется в один миг. Майкл имеет в виду – если Ноа это подходит. И как, интересно, Ноа может сказать «нет» в окружении всех этих людей? Он теперь постоянно целуется на камеру со своими партнершами по съемкам. Почему он должен сделать исключение для Саммер? Это просто поцелуй. Но в этом случае все кажется не так просто.

Я украдкой бросаю взгляд на Лиану. Ее рот слегка приоткрыт, она переводит взгляд с Саммер на Ноа, все остальные в комнате замерли от неловкости. Лиана всегда любила драмы, она первой среди нас горячо увлеклась реалити-шоу.

– Безусловно, – говорит Ноа с таким видом, как будто сам до этого додумался. – Мы должны дать фанатам то, что они хотят.

Саммер наклоняет голову, но все же я успеваю заметить торжествующую улыбку, скользнувшую по ее лицу.

ДНЕВНИК САММЕР, 28 ОКТЯБРЯ 2004 г.

Когда Ноа прикасается ко мне, я начинаю сомневаться во всем, что думала о сексе. У меня еще его не было, и мне это казалось нормальным. Но теперь… Между нами нет отношений, но я чувствую, что меня трясет, когда Ноа улыбается мне. Я краснею, когда он касается моей руки. Если он попытается сделать нечто большее, я не скажу «нет».

Прошлой ночью я трогала себя, думая о нем. Я никогда не фантазировала о конкретных людях, когда я занималась этим. Обычно я представляла… ситуации. Сцены из фильмов, где мужчина так сильно хочет женщину, что просто делает это «здесь и сейчас», невзирая на последствия. Иногда я читала рассказы в «Открытом дневнике» на компьютере в гостиной, когда никого не было дома, но никогда не задумывалась, какие лица у этих людей, просто глубоко проникалась написанным.

Но в тот день во время съемок Ноа был со мной особенно мил. Поднимал на руки и кружил в воздухе, как кружит всех. И когда я вернулась в свой трейлер на перерыв, я продолжала мысленно представлять его лицо, как оно меняется, когда он улыбается, как его волосы сияют на солнце, как он смотрит на меня, как будто я единственная девушка в мире, и, даже не задумываясь, я потрогала себя, и это было самое лучшее ощущение в жизни.

Я делаю это с тринадцати лет, наверное, и какое-то время мне было ужасно стыдно. Никто из девчонок не говорил о подобном, и я думала, что они не трогают себя, а я извращенка.

Но сейчас Лиана постоянно обсуждает это с нами. Она всегда говорит: «Думаешь, кто-то сможет по-настоящему полюбить твое тело, если ты сама его не любишь?» Так что я больше не чувствую себя фриком, хоть и умерла бы от стыда, едва заговорив об этом, как Лиана. Она вообще, кажется, не заморачивается в таких вопросах, – наверное потому что она самая настоящая шлюха.

12

2018

Когда я прихожу на репетицию на следующее утро, Майкл о чем-то беседует с Кайлом, своим нервным, тощим как спичка ассистентом. Больше в комнате никого нет.

– А, Кэт, – говорит Майкл. – Отправляйся в примерочную.

Я останавливаюсь.

– Мы не будем репетировать?

– Позже. Но сначала мне нужно, чтобы вы отыскали свою искру, знаешь, которая должна проскакивать между актерами. Птичка мне принесла на хвосте, что вчера после читки вы сразу же разбежались по делам, так что сегодня вы, девочки, будете вместе примерять разные шмотки, весело хохоча.

– А Ноа?

– Тебе хотелось бы переодеваться вместе с Ноа?

– Нет! У меня есть парень! То есть почти жених! Я имела в виду…

Он бросает на меня взгляд «как же трудно работать с идиотами».

– Ноа – востребованный актер, ясно? У него есть важные дела.

Ах да, точно. Ноа – звезда большой величины, его втянули в это сомнительное мероприятие, теперь он должен потратить месяц на трех женщин, которые не достойны его внимания, и он не собирается особенно стараться. Вообще-то мне тоже есть чем заняться, важным для меня – например, оформить многомиллионную сделку, или сесть в самолет и улететь обратно к Михиру, чтобы принять наконец его предложение! Но…

– Так, опусти вот эту свою бровь, – продолжает Майкл. – И иди повеселись вместе с девчонками на примерке.

Тот, кто думает, что примерка – это весело, никогда не сталкивался с Гарриет, нашим костюмером. В 2004 году ей было лет тридцать. Высокая, со всегда осунувшимся лицом, Гарриет была мастером пассивной агрессии. После замечаний, которые она отпускала о наших телах, я, бывало, по нескольку дней сгорала от самоуничижительного стыда. «Тебе скучно на съемках?» – к примеру, спрашивала она, окидывая презрительным взглядом мои бедра в шортиках-капри, которые она подобрала для меня. – «А то ведь знаешь, есть множество других полезных занятий, кроме как шататься в примерочную и обратно».

Я иногда задавалась вопросом, не находила ли она какого-то извращенного удовольствия в издевательствах над юными актрисами. С Ноа она всегда была очень любезна – тот никогда не понимал, почему мы, Саммер, Лиана и я, без всякого энтузиазма встречаем каждую новую смену костюмов. Или, может быть, она считала, что делает нам одолжение, заставляя нас быть как можно стройнее? Она хотела, чтобы в кадре мы выглядели безупречно, и ни один сплетник не смог зацепиться за изъяны нашей фигуры. Пыталась, может быть, таким образом спасти нас от самих себя. То есть с ее стороны это могло быть сочувствие, а не злорадство, хотя я даже не знаю, какой вариант хуже.

Но одно я могу сказать точно – Гарриет была великолепным костюмером. Она одевала нас, так безукоризненно попадая в нерв наших персонажей, что с одного взгляда можно было понять, какие роли нам отведены. Сарафаны, которые она подбирала для Саммер – изумительные сарафаны! – были просто воплощением мягкости и невинности. Лиану Гарриет одевала как «простую девчонку» – туники поверх джинсов, кепки-бейсболки – так что ее персонаж внезапно обрел больше индивидуальности, чем предполагалось по сценарию. Один взгляд на мою клетчатую юбку, и становилось ясно, что я – богатенькая сучка. Верю, что заслуживаю всего, чего хочу.

Во втором сезоне Гарриет точно знала, где проходит грань между милым и сексуальным, и умело балансировала на лезвии этого ножа. Футболки Саммер стали чуть теснее, юбки немного короче, но не настолько, чтобы