Сны наяву - Лора Хэнкин

– плюнуть на всех критиков и подать документы на поступление в колледжи Канады и Великобритании, где я могла представляться Кэтрин, а не Кэт, и где меня никто не узнает.

А теперь я решила вернуться на телевидение, предстать перед миллионами зрителей и – и глазами всех этих вонючих критиков. Я представила, как мужчины-сотрудники адвокатской фирмы, где я работаю, смотрят на меня в этом платье и тут же понимают, что мне не стоит давать возможность продвинуться по карьерной лестнице – я слишком легкомысленна для этого. Я представила Михира, который, конечно, будет переживать за меня. А что может быть хуже, чем знать, что ты заставила переживать любящих тебя людей?

Возможно, сейчас я разрушаю и свою карьеру, и важные для меня отношения только для того, чтобы избавиться от чувства вины. Ради смутной возможности «все исправить». Интересно, подаст ли «Атлас» на меня в суд за нарушение контракта, если я уйду прямо сейчас? Или они решат, что шумиха, которая из-за этого поднимется, навредит проекту?

Тут Саммер отодвигает занавеску и выходит. Мы встречаемся взглядами. Из нее вырывается смешок, короткий и жестокий, она едва ли не всхрюкивает, и моя первая мысль – она смеется надо мной. Но тут я окидываю ее взглядом и понимаю, что она смеется над ситуацией. Потому что, как и я, выглядит совершенно ужасно в этом платье. В отличие от меня, оно болтается на ней как на вешалке – хотя сквозь разрезы на ее бедрах видны и растяжки, и «апельсиновая корка» целлюлита.

И тут меня накрывает. Конечно, она выглядит ужасно в этом платье. Да мы все выглядим в них ужасно! Эти платья были сшиты на подростков, а мы уже давно не школьники.

– Итак, очевидно, что это… – начинаю я.

– Ужасно? – спрашивает Саммер, начиная смеяться уже по-настоящему.

– Я хотела сказать «омерзительно», но «ужасно» тоже подойдет.

Гарриет немного обиженно хмыкает.

– Я потратила на них много времени, – говорит она.

– Мне жаль, Гарриет. Они очень хорошо пошиты, – говорит Саммер.

– Но на взрослой женщине такое платье просто не будет смотреться хорошо, – говорю я. – Нам всем ведь уже за тридцать…

В этот момент Лиана отдергивает занавеску и выходит. Я и Саммер смотрим на нее, потом друг на друга, и вдруг внутри что-то ломается. Мы снова смеемся, но на этот раз беспомощным, неуправляемым хохотом, который не можешь прекратить, даже если очень этого хочешь.

Потому что на безумно красивой Лиане с ее идеальными формами платье сидит даже лучше, чем в юности. Конечно, она все равно выглядит нелепо. Это все еще взрослая женщина, которая напялила подростковое платье из ярко-синей искусственной кожи с вырезами на талии. Но почему-то ей оно даже идет.

– Что такое? – спрашивает Лиана.

– Господи Иисусе, Лиана, – говорю я, у меня уже сводит живот от смеха.

– Да что смешного?

– Ладно, проехали, – хриплю я. – Ты выглядишь очень круто и профессионально.

– Ну, я работала над собой… – говорит она.

– Вы только посмотрите на нас, – говорит Саммер и подводит нас всех троих к зеркалу так, что Лиана оказывается в центре. В этих костюмах мы похожи на гномов из Белоснежки – толстый, худой и что-то между ними.

– Только представь – мы втроем в таком виде выходим в прямой эфир!

Лиана невыносимо долгое мгновение молча рассматривает наши отражения. Мы с Саммер вытираем слезы с глаз. Затем она тоже разражается смехом.

– Да, это очень плохо, – говорит она.

– Кем нужно быть вообще, чтобы придумать платье с вырезами на талии? – говорю я.

– Монстрами, – отвечает Саммер, и добавляет через плечо, обращаясь к Гарриет: – Я не тебя имею в виду. А тех, кто создал саму концепцию шоу.

– Только гляньте, – говорю я и делаю пару танцевальных движений. – Смотрите, как медленно, но верно подол задирается мне до задницы!

Саммер садится на корточки рядом со мной и делает вид, что внимательно изучает, как искусственная кожа со скрипом натягивается у меня на попе.

– Вау, – говорит она притворно-восхищенным тоном. – Это прямо как смотреть, как занавес ползет вверх перед началом спектакля!

– Представление начинается! – говорит Лиана.

– Красивая метафора – соглашаюсь я. – Но представление явно не для детей.

– Не волнуйтесь, – с напускной серьезностью продолжает Лиана. – Я знаю, как мы решим эту проблему. Подол задирается? Отлично. Сделаем это частью номера!

Она принимается напевать, вертится из стороны в сторону, яростно дергая плечами, из-за чего и ее юбка, конечно, устремляется вверх.

– Отличное решение, так ведь?

Я смеюсь так, как не смеялась уже много лет, и, черт возьми, возможно Майкл выбрал верный способ разжечь давно погасшую между нами искру, потому что неловкость между нами исчезла, сменившись на тот вид близости, когда вы вместе вот-вот описаетесь от смеха.

– Нам нужно, чтобы вы надели эти платья, – говорит Гарриет. – Вопрос уже решен.

– Пожалуйста, умоляю, – говорю я. – Вы не можете снимать прямой эфир с нами вот в этом.

– Ну, – говорит Саммер, – Лиану-то очень даже можно снимать.

– Я без вас двоих на это не подпишусь, – возражает Лиана.

– Хорошо, – говорит Гарриет. – Мне нужно обсудить это с Майклом.

Она выбегает из примерочной, а мы остаемся – измученные смехом и чуть сконфуженные.

– Нам нужно успокоиться, а то я сейчас обделаюсь, – говорит Лиана.

– Ты что, это же испортит платье! – восклицает Саммер и заговорщически прикрывает рот рукой. – Но, правда, сильнее, чем оно уже…

– Подожди, обделаешься? – спрашиваю я. – Я думала описаешься.

– В этих дурацких соках, о которых я должна сделать пост, много клетчатки, – отвечает Лиана, вызвав новый взрыв общего хохота.

– Проблема в том, – говорю я, снова вытирая глаза, – что в голове Гарриет нет места факту, что углеводы и любовь других людей совместимы.

Лиана смеется, а я продолжаю:

– Вот разве Ксавьер будет любить Лиану, если она не влезет в это платье? Данная концепция не предполагает, что можно быть собой— и жить счастливо, не изнуряя себя тренировками, не употребляя только соки для правильного питания, как какая-нибудь оболваненная…

Я мельком глянула на лицо Лианы. Волна веселья схлынула, к нам приближалась буря!

– Извини. Твой сок выглядит великолепно. Я не имела в виду, что…

– Что я оболваненная «степфордская жена»[20]? – язвительно отвечает она. – Хотите верьте, хотите – нет, но можно быть счастливой и держать себя в форме.

Она удаляется в свою примерочную. После ее ухода воцаряется тишина. Саммер корчит рожицу «да и пошла она». Внезапно объединившие нас чары разрушены; мы снова – трое совершенно чужих друг другу людей.

13

2004

В тот выходной день Лиана раздобыла