Карта невидимого мира - Таш Оу

стиральная машинка с устройством для отжима, но мать Маргарет к ней даже не притронулась – она предпочитала платить соседскому мальчишке, чтобы он относил их вещи в китайскую прачечную, откуда они через несколько дней возвращались безукоризненно выглаженными и аккуратно сложенными. Это напоминало родителям об их первобытном существовании, думала Маргарет: джунглей больше нет, зато остались азиаты, выполняющие за них работу по дому.

– Адам, – сказала она, протягивая руку и касаясь его плеча, – мне скоро уходить.

Открыв глаза, он посмотрел на нее так, словно ждал, что она его разбудит, но его взгляд был по-прежнему до странности пустым, как будто реальный мир еще не вошел в его сознание. Он моргнул.

– Я пойду с вами.

– Нет, не пойдешь.

– Почему?

Он встал и наскоро расчесал волосы пальцами, приглаживая их. Огляделся в поисках своей футболки и потянулся к стопке одежды на стуле, все это время прижимая к груди тонкую простыню.

Маргарет было неожиданно приятно видеть его отдохнувшим, на его лице появилась теплая улыбка, и теперь он выглядел младше своих лет, – похоже, ему спокойно в ее доме, подумала она, похоже, он ей доверяет.

– Извини, но тебе со мной нельзя, потому что я собираюсь в посольство США, попробую что-нибудь узнать о твоем отце. Они сейчас очень нервные, только случайных индонезийцев им там не хватало. А это нужно постирать. – Она поддела футболку пальцем, как тряпку. – Я ненадолго. На кухне должна быть еда, бери что хочешь. Только пообещай мне, что никуда не уйдешь.

=♦=♦=♦=

У здания посольства собралась толпа протестующих, человек двести студентов, которые расположились вдоль края площади, заняв и часть дороги тоже. Они сидели на корточках рядом с провисшими транспарантами – СОКРУШИМ МАЛАЙЗИЮ, ДОЛОЙ ЗАПАДНЫХ ИМПЕРИАЛИСТОВ, – курили и мирно беседовали. На головах у них были повязаны куски ткани, несколько парней были обнажены по пояс. Некоторые начали что-то скандировать, поднявшись на ноги и размахивая длинными тонкими палками в надежде раззадорить остальных, но было слишком жарко, все слишком устали, и зарождающийся бунт быстро сдулся.

– Как же надоела эта антималайзийская дурь, – сказала Маргарет, когда они проезжали через ворота. – Они явно долго с ней не протянут.

– Ты недооцениваешь Сукарно, – отозвался Мик.

У него недавно появилась новая манера говорить: он плотно сжимал губы и почти не размыкал их, как будто держал во рту сигарету. По его словам, курить он бросил год назад, но казалось, что его губы до сих пор сохраняют форму, к которой привыкли за долгое время.

– Конфронтаси стала его навязчивой идеей, он без нее жить не может. Как по мне, само название очень красноречивое: он хочет вступить в конфронтацию со всем миром, а особенно с Малайзией. Он откровенно ненавидит все, что она в себе воплощает, – подозреваю, ему просто не нравится, что соседняя страна относительно легко обретает независимость и богатеет, пока в его собственной стране царит хаос.

– Значит, ты не считаешь, что все это часть игры? Я-то считала, это просто глупость, знаешь, такое характерное азиатское нежелание терять лицо. Его бесит, что малайзийцы не хотят поддерживать его линию, и теперь он просто использует их, чтобы… ну, в общем, продолжать гнуть свое.

– Это да, для него-то все игра, но ситуация понемногу выходит из-под контроля. Все развивается слишком быстро, и я не уверен, что у него достаточно крепкая хватка. История с Малайзией все больше и больше подталкивает его к коммунистам, а это только сильнее злит американцев. То, что начиналось как простой флирт с Советами и Коммунистической партией, быстро превратилось в дрочку на заднем сиденье машины, а теперь грозит перерасти в полноценный брак, которого он вряд ли хочет.

– Надеюсь, твои удостоенные всяческих наград репортажи не так богаты на метафоры.

– Ты понимаешь, что я имею в виду, – улыбнулся он. – Считай, что Сукарно мчится на большой скорости в огромной машине, а ее начало заносить на дороге.

Билл Шнайдер ждал их у себя в кабинете. На его столе стояла фотография двух детей, мальчика и девочки лет восьми и шести соответственно, и на мальчике была бейсбольная перчатка. За ними виднелась лужайка и короткий отрезок белого садового шланга, змеей подползающего к туфле девочки, вдалеке маячил обшитый вагонкой дом.

– Мои дети, – сказал он, заметив, что Маргарет смотрит на фотографию. – Они вернулись в Штаты. Замечательные, правда?

– Да, у них очень свежий вид. Как поживает твоя жена?

– У моей бывшей жены все в порядке. Мы нечасто общаемся, в основном через адвокатов.

– Жаль. Мне кажется, я помню ее по Корнеллскому университету, она милая девушка. Из Вермонта, правильно же?

Билл кивнул:

– Хорошая память. Это было давно.

– Да уж.

– Я рад, что ты все же пришла, Маргарет. Приятно, что ты вернулась.

– Вернулась куда?

Он пожал плечами и педантично поправил фотографию на столе, как будто это был ценный музейный экспонат.

– В наши ряды.

– Послушай, я пришла не потому, что внезапно прониклась к тебе самыми теплыми чувствами. Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь. Наш друг пропал, и мне нужна твоя помощь, чтобы найти его.

– Понятно, – сказал он, улыбаясь. Взял пепельницу, передвинул ее на другой конец стола и принялся рассматривать с таким видом, будто только что переставил мебель в гостиной. – Друг.

– Билл, на протяжении этих лет у нас бывали разногласия, но мы всегда находили компромисс. Со мной непросто – первая это признаю, – и я часто говорю то, чего говорить не следует, но я знаю, что ты на самом деле хороший человек, который пытается делать хорошие вещи.

– Правда?

– Да, я так считаю. Несмотря на отталкивающий фасад.

Билл Шнайдер улыбнулся и опять передвинул пепельницу, оценивая, не лучше ли она смотрится в новом месте.

– Этот ваш друг, он ведь не американец?

– Нет, он голландец. Если точнее, индонезиец голландского происхождения. Я думаю, ты это и так знаешь.

– Это проблема, Маргарет, потому что я имею право заботиться только об интересах граждан США. Все остальные находятся за пределами нашей юрисдикции. Мы не имеем права вмешиваться в чужие дела.

Маргарет не то фыркнула, не то рассмеялась.

– Только не держи меня за идиотку. Твоя работа буквально основана на том, чтобы вмешиваться в чужие дела.

Мик легонько коснулся ее руки.

– Успокойся, – мягко сказал он.

– Кто-нибудь хочет выпить? – Билл встал и подошел к буфету. Когда он открыл его ключом, там обнаружился небольшой холодильник.

– Отлично, я бы выпил пива, – беззаботно отозвался Мик. – Спасибо.

– Цикуту, пожалуйста, – буркнула Маргарет.

Билл поставил на стол три бутылки «Будвайзера», аккуратно подложив под них подставки из ротанга.

– Хотите послушать одну историю? – спросил он.