Карта невидимого мира - Таш Оу

черепашьим шагом продвигались сквозь толпу; кто-то бил по машине, хлопал по стеклам голыми ладонями, а дверные ручки время от времени громко щелкали, когда за них дергали. Мик то и дело легонько давил на газ, отрывистые рывки машины ненадолго освобождали пространство перед ними, а потом толпа опять смыкалась. Маргарет смотрела прямо перед собой, избегая взглядов людей, прижавшихся к стеклам.

– Сегодня заторы на дороге, да? – спросил Мик. Его голос был веселым, но Маргарет уловила в нем нотки беспокойства. Он включил радио. Если любишь дюны и воздух морской… – зазвучал оттуда проникновенный голос, – то Кейп-Код твоей завладеет душой.

– Они будто в каком-то наркотическом опьянении, – сказала Маргарет.

– Единственное, что их опьяняет, – это революция Сукарно. Они твердо знают, что хотят перемен, но понятия не имеют, как этого добиться. Не бойся, они просто студенты – ты наверняка учила большинство из них.

…Только здесь омаров могут подать у окна, что выходит на синюю гладь…

Они вырвались из окружения последних демонстрантов и ускользнули, как лодка, выйдя с мелководья, уходит на глубину.

– Что имел в виду Билл Шнайдер, когда сказал «на этот раз»? – спросил Мик, когда они влились в море легковых автомобилей, грузовиков и бечаков.

…То Кейп-Код твоей завладеет душой…

– Когда сказал что?

– «На этот раз». Он не будет просить тебя делать то, чего ты не захочешь, «на этот раз».

– Правда? Я не обратила внимания.

– А что было в прошлый раз?

– Понятия не имею.

– «Именно невербальное общение составляет основу общественных отношений». Как думаешь, что ты сейчас сообщаешь мне на языке тела?

Они попали в затор и остановились. Маленький мальчик, босой, в одних грязных бордовых шортах, прижал к закрытому окну машины газету и вытянул руку, прося денег.

– Ничего, тем более что я даже не понимаю, к чему ты клонишь.

– Ты накручиваешь на палец волосы, почесываешь нос и с трудом удерживаешься от желания грызть ногти, потому что знаешь, что я это замечу. И хмуришься, как будто растеряна. Я бы сказал, этим ты сообщаешь, что врешь мне. Не нужно быть гениальным антропологом, чтобы прийти к такому выводу.

– Билл Шнайдер много чего говорил, я не запоминаю каждое его слово. Кроме того, когда дело доходит до формулировок, он далеко не Чехов, если ты не заметил.

Маргарет было очень жарко; окна были по-прежнему закрыты, и она начала уже думать, что даже удушливый воздух Джакарты лучше давящей духоты в машине.

– Можно выключить эту тошнотворную музыку? – Она потянулась к приборной панели и потыкала в кнопки, но ничего не сработало.

– Кем бы он ни был, он точно не дурак. Значит, ты работала на ЦРУ? Класс! Ты никогда мне не говорила.

– Даже ты понимаешь, как нелепо это звучит.

– Не так нелепо, как твои отпирательства. Очевидно, что вы с Биллом Шнайдером были не разлей вода. Да ладно, скажи уже, что такое он заставлял тебя делать? Это… имело отношение к сексу?

– Как-нибудь, когда ты перестанешь вести себя как подросток, я расскажу тебе все о своем крайне ограниченном взаимодействии с Биллом.

– Лучше бы это случилось поскорее, иначе ты можешь попросить его, а не меня возить тебя по городу.

Небо Джакарты было темно-охристое – пустой холст, покрытый желто-коричневой дымкой. Если долго всматриваться в него, оно начинало светиться, пусть слабо, но заметно, фосфоресцировало, как неоновая лампочка. Пробивающийся сквозь завесу смога солнечный свет казался ненастоящим; все в этом городе выглядело неверным, расплывчатым… и смотреть не устанешь ты никогда, как сверкает в лунном свете вода… Маргарет не сводила глаз с неба. Она опустила стекло и ощутила, как в лицо ударил порыв горячего воздуха, а на губах и языке быстро осели пыль и песок. Она не могла разобрать, где сходятся или обрываются дороги, где начинаются и заканчиваются здания. Над ней было только переливающееся небо.

=♦=♦=♦=

На, держи.

В этом месте не было фонарей. Город слабо светился вдалеке, но теперь они были вне его досягаемости. Машина стояла на грязной дороге, окаймленной рядами кустов и ведущей вглубь плантации масличных пальм. Джохан потянулся к раскрытой ладони Боба. Темный квадратик был еле различим на бледной коже. Это был клочок бумаги, но Джохан не мог понять, какого он цвета. Он взял квадратик кончиками пальцев и отправил в рот, а потом отхлебнул виски из плоской фляжки.

Спасибо, Боб.

Не за что, брат.

Очертания темных кустов вокруг них набухали, как тучи декабрьским днем. Время от времени по главной дороге проезжала машина, и ее фары пролетали мимо, прорезая листву вспышкой белого света, а потом снова оставляли их в темноте.

Только не это, ради бога, – взмолилась Фара. – Ты же сказал, что мы сегодня просто идем в кино, сказал, что у нас будет приятный тихий вечер.

Так и есть, – отозвался Джохан. – Тут… тихо.

Ладно, поехали домой. Хватит с меня.

Не шуми, сестренка, – сказал Боб. – Просто попробуй, и тебе станет лучше.

Да где вы вообще берете эту дрянь?

Джохан пожал плечами:

Повсюду. Где угодно.

Не ври мне. Мне что-то ничего такого не попадается, когда я хожу по городу. Кто тебе их дает?

В этом городе никто никому ничего не дает. – Джохан потер большим и указательным пальцами друг о друга. – У всего есть цена.

У Джохана везде друзья, – сказал Боб. – Особенно в Бангкоке, правда, Джохан?

Братство азиатских народов, вот что это такое, – ответил Джохан. – Новый мировой порядок. Свобода торговли – наше право. А вот этот замечательный товар поступает к нам аж из Штатов.

Он рассмеялся и снова сделал то же самое движение пальцами. Лицо Фары, освещенное луной, было как будто размыто. Джохан поморгал, но так и не смог разглядеть ее черт. Ее кожа казалась припудренной, почти белой и никогда еще не была такой сияющей.

Этот свет похож на иней. – Он протянул руку, чтобы коснуться ее подбородка. Нужно было убедиться, что ему это не мерещится.

Отстань. – Она оттолкнула его руку. – Ты не знаешь, как выглядит иней, ты никогда его не видел.

В прошлом году, когда мы ездили в Англию, там был иней.

Не было его там, куда мы ездили. Господи, ты бы себя видел. Твои глаза. Ненавижу, когда они становятся такими. Как будто смотрю в большой и пустой черный колодец.

Все нормально. Нормально.

Оставь его в покое, сестренка. – Боб растянулся на заднем сиденье. – С ним все хорошо. Отлично все с ним.

Джохан, ты не можешь в таком состоянии вести машину. Что скажет папа, если узнает? Дай мне ключи.

И что ты будешь