Карта невидимого мира - Таш Оу

– Не особо, но ты же все равно расскажешь.

– Не отказывай мне в этом удовольствии. – Он улыбнулся и сделал глоток.

Кондиционер задребезжал. Громкость его ритмичного «клик-клак» каждые несколько секунд нарастала, потом снижалась до слабого жужжания, потом нарастала опять. Вентилятор на потолке тоже был включен, его окаймленные пылью лопасти лениво вращались, еле-еле разгоняя воздух.

– Несколько лет назад один американский ученый наткнулся на древнее захоронение на одном из островов Молуккского архипелага. Не помню, что был за остров, но это не так уж и важно. Просто один из двадцати тысяч островов, составляющих нынешнюю Республику Индонезия, и его настоящее название не имеет значения для этой истории. Давайте назовем его Нуса-Лаут, Морской остров, Остров моря, как угодно…

– Как небанально.

– Дай дорассказать. Коренные жители этого острова, Нуса-Лаут, в основном были анимистами. Встречались, конечно, христиане и мусульмане, переехавшие туда за последние несколько столетий, но никто из них не исповедовал свою религию в чистом виде, в нее подмешивалась изрядная доля местных верований в духов джунглей, скал, ручьев и морей, которые влияют на повседневную жизнь людей, живущих на Нуса-Лауте, – назовем их лаутианцами? или лаутянами? Да, так вроде звучит лучше. Это любопытное смешение народов в древности жило вполне себе счастливо, на протяжении веков возводя свои культовые сооружения – храмы, гроты, святилища – и строя могильники, которые потом поглощались джунглями. Их потомки знали об этих памятниках, но особенно ими не интересовались – они были просто частью пейзажа. И вот однажды на острове появляется ученый-геолог. Профессиональный этикет запрещает ему забирать что бы то ни было с собой, но он находит фрагмент каменной скульптуры, часть лица какого-то божества – нос, краешек рта, щека, – достаточно, чтобы передать ощущение полного умиротворения. Он озирается и засовывает свою находку в рюкзак. Местный гид не возражает, потому что ему все равно – просто кусок камня, что тут такого? – а кроме того, он побаивается этого белого. Геолог увозит камень в Штаты. Он любит его. Даже не берет его с собой в лабораторию, хранит запертым в ящике стола в своем кабинете. Время от времени достает полюбоваться. Скульптура красива, чертовски красива. Для него ее назначение этим и исчерпывается: просто красивая вещь. Собственно, единственная хорошая вещь в его жизни. Его карьера катится под откос, несколько лет назад от него ушла жена, и он начал выпивать. Однажды у него случается сердечный приступ. Парамедики находят его с пустой бутылкой из-под «Джек Дэниэлс» в одной руке и этим куском камня в другой. Смотрят на камень и приходят к выводу, что он, ну, какой-то древний, выглядит вроде бы как археологическая находка, а покойник был ученым, правильно же? И решают вернуть камень университету. Там он переходит из рук в руки, пока не оказывается на выставке племенных артефактов. Ничего особенного, просто коллекция вещей, собранных за годы кафедрой антропологии. Африка, Южная Америка, Юго-Восточная Азия – для них это все одно и то же. Люди смотрят, но не видят, если вы понимаете, о чем я, для них это просто абстрактные древности. Но один из посетителей выставки – индонезиец, парнишка из Джакарты, стипендиат фонда Форда. Он забредает туда случайно, потому что ему нечего делать в перерыве между занятиями, а на улице холодно, и вот он смотрит на кусок камня и думает: ого, это же явно лаутянская реликвия. Откуда она тут взялась? Это редкий индонезийский артефакт, который был украден и должен вернуться на родину. Он подает жалобу в свой институт, они обращаются к знакомому сенатору, а тот – в Государственный департамент. Индонезиец рассказывает обо всем своим приятелям, и никто моргнуть не успевает, как Советский Союз уже обвиняет нас в расхищении древнего наследия лаутян. А на самом острове начинаются беспорядки, там арестовывают всех подряд выходцев с Запада и расстреливают под тем предлогом, что они империалисты и подло используют Индонезию в своих интересах. Конечно, есть лаутяне, которые говорят: «Это дурдом какой-то, прекратите, мы просто пешки в чужой игре». Угадайте, что с ними происходит? Их расстреливают коммунисты. Сукарно посылает войска усмирить коммунистов, но неизвестно, не для проформы ли он это делает, потому что он вообще-то хочет дружить с коммунистами, и вот мы уже влипли по уши. Двадцать лет назад камень был просто красивой вещью, а теперь стал политическим инструментом. Так кончается трагическая история острова Нуса-Лаут.

– Очень трогательная притча, но как она поможет нам в этот конкретный момент?

– Эта притча, как ты ее называешь, произошла на самом деле. И когда из Вашингтона приходит увесистая папка с требованием дать объяснения, как думаешь, куда она попадает? Вот сюда. – Билл постучал пальцами по столу. – Ты не поверишь, какое количество дерьма мне приходится расхлебывать. Так почему я должен из кожи вон лезть, чтобы найти какого-то белого мужика, который, наверное, уже возвращается в Гаагу, в свой уютный дом с камином, пушистыми тапочками и пышнозадой женушкой?

– Потому что ты знаешь, что я могу кое-что сделать для тебя в ответ. Для этого ты и дал мне ту газетную вырезку.

Билл Шнайдер откинулся на спинку стула. Дребезжание кондиционера прекратилось. Краем глаза Маргарет заметила, что Мик отклеивает от своей пивной бутылки этикетку, по кусочкам отдирая мокрую бумагу.

– Это очень, – начал Билл, – очень меркантильно с твоей стороны.

Уголки его рта (как показалось Маргарет) напряглись, будто он пытался подавить довольную улыбку.

– Хватит заливать, ты именно этого и добивался.

– Куда же подевался старый добрый патриотизм? Разве американцы не должны помогать соотечественникам в трудную минуту?

– Если ты поможешь нам найти нашего друга, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе в твоих грязных махинациях. Такой уговор, правда же, Билл? С тобой всегда так.

– Твое представление о махинациях отличается от представления всех остальных, Маргарет. Ты динозавр, застрявший в своем затерянном мире.

– Благодарю покорно, мне в моем мире вполне уютно.

– Не волнуйся, на этот раз я не буду просить тебя делать что-то, что тебе претит.

Маргарет встала:

– Не сомневаюсь, что ты со мной свяжешься. Нашего друга зовут Карл де Виллиген.

– Я знаю, – ответил Билл Шнайдер.

Они выехали за ворота, сигналя, чтобы разогнать толпу. Настроение студентов изменилось, они подобрались ближе к баррикадам перед входом и теперь скандировали и кричали громче. Солдат тоже стало больше, они стояли вплотную друг к другу, прижав винтовки к груди. Что-то с глухим стуком ударилось в крышу машины – грязный парусиновый ботинок. Он скатился по ветровому стеклу и упал на капот перед Маргарет. Мотор ревел, пока они