Хроники странствий петербургского художника - Наталья Александровна Веселова

белого хлеба. Я шёл по нашей улице, где почти у каждых ворот можно было видеть стул или табурет, на котором стоял стакан с прикреплённой надписью «Вино». Так здесь повсюду продавалось на розлив молодое красное вино нового урожая. Внезапно за моей спиной раздался приятный женский голос:

– Эй, красавчик! А можешь нарисовать мой портрет?

Такая неожиданная бесцеремонность заставила меня обернуться. За мной шла молодая женщина довольно приятной наружности. Смуглая, крепко сбитая, фигуристая, темноволосая. Настоящая молдаванка… Черты её лица странным образом напомнили когда-то знакомую женщину… Кого же? Память неожиданно вытолкнула единственно правильный ответ: ну, конечно… Мария! Женщина, как две капли воды была похожа на мою рижскую знакомую Марию, с которой я познакомился в начале этого лета в Риге. Если б только познакомился… Я вздрогнул от неожиданности: тот же тип лица, волосы, чуть насмешливый взгляд карих глаз с поволокой. Все это я успел заметить за какие-то доли секунды. Это ошеломило меня. Сами собой прозвучали слова:

– Почему нет… Если найдёте время попозировать, – нарисую…

– А если прямо сейчас? – приятный голос звучал уверенно, не оставляя сомнений в решимости осуществить задуманное. – Вот мой дом! Милости просим… Я вас приглашаю…

Твердость намерений моей незнакомки понравилась мне. Редкая модель может быть так категорична. Я отбросил все сомнения и принял сие неожиданное приглашение.

Мы вошли во двор типичного сельского дома белёного снаружи, разве что окошки были аккуратно выкрашены в небесно-голубой цвет. Странное приглашение. Женщина… А если муж? А ну, как ему не понравится такой непрошеный визит? Не попасть бы в историю… Но моя спутница, словно прочтя мои мысли, поспешила успокоить меня:

– Я живу одна, не пугайтесь, дочь учится и живёт в Кишинёве.

– А как же ваш муж?

– Мужа нет, он умер два года назад, утонул в Днестре…

Я извинился за свою бестактность.

– Простите, мы даже не познакомились… Меня зовут… – я назвал своё имя.

– Мария… – улыбнувшись, ответила женщина. – Прошу до моей хаты и она широким жестом пригласила меня в дом.

Хата была по-женски чистой и уютной. Ничего лишнего, и все на своих местах. Кружевные занавески, такая же скатерть, тканые дорожки на крашеном полу, фотографии в рамках на белых стенах, цветы на подоконниках… Я чувствовал себя уставшим, и решил, не откладывая, сделать то, о чем меня попросили, – зарисовку с натуры.

– Где бы вы хотели сесть? Может быть вот здесь, под лампой?

Женщина покорно села там, где освещение было наиболее удачным с моей точки зрения. Я достал графит, лист тонированной бумаги нужного формата и довольно быстро набросал портрет Марии. Ещё полчаса ушло на отделку и уточнение деталей. Черты лица у неё были правильными, и мне показалось, что я сделал портрет похожим на модель. Показал его Марии. Она удивилась быстроте, но, похоже, осталась довольна. Я оставил рисунок на столе, подписав его, и уже поднялся, чтобы уйти, но был решительно остановлен хозяйкой:

– Нет, так я вас не отпущу, – засуетилась она, накрывая на стол. – Я хочу вас угостить, и, пока вы не поедите, я вас не отпущу…

Я не стал противиться, чтобы не обидеть хорошего человека, к тому же, действительно был голоден. Не прошло и пяти минут, как стол был накрыт и представлял собой эффектное зрелище. Здесь было то, что мы с друзьями с нашим куцым бюджетом на троих, не могли себе даже представить: свежие овощи, мой любимый болгарский и горький перец, сыр и домашняя колбаса, копченое сало, все очень аппетитное… Пока я разглядывал фотографии на стене, слышал, как на кухне жарится что-то очень вкусное, судя по головокружительному запаху. Наконец хозяйка принесла и поставила на стол большую сковороду жареной картошки. Последней была водружена большая бутыль домашнего вина… Я смотрел на все это роскошное пиршество и не верил своим глазам: откуда такая щедрость? И причём тут я? Не перепутала ли она меня с кем-то?

За разговором выяснилось, что Мария, находясь в колхозном саду на уборке яблок, незаметно наблюдала за моей работой и даже дважды заглядывала из-за спины, чего я в творческом раже даже не заметил. Ей понравилась моя акварель, где я изобразил работающих женщин, и она решила тайком наблюдать за моей работой, благо я дал ей такую возможность, проводя в саду по несколько часов в день… Тогда ей и захотелось, чтобы я сделал её портрет, но она все не решалась попросить меня об этом, даже когда мы сидели рядом за обедом в саду, где меня угощали самым вкусным в мире борщом. Приятное тёплое чувство благодарности разлилось во мне: меня оценли… Может ли быть для художника что-либо дороже этого, тем более что мне действительно хотелось превзойти себя. От тёплых слов в мой адрес мне стало легко и непринужденно. Мария с нетерпением ждала, когда я разолью вино по стаканам. Наполнив их до краев, я встал и, вероятно, с глупой улыбкой, пряча своё ликование, произнёс несколько совсем не эффектных, но зато глубоко искренних фраз:

– За наше с вами знакомство, Мария, и за ваш искренний, и надеюсь, не мимолетный, интерес к моему скромному творчеству!

Между тем горячая благодарность к этой щедрой на простые и искренние чувства женщине как-то вдруг переполнила меня до краев, подобно этому душистому домашнему вину, которое пылающим гранатом переливалось в наших стаканах. Мария тоже поднялась и мы, глядя в глаза друг другу, медленно осушили наши стаканы… Мало-помалу легкий хмель овладел мной. Голова закружилась, и в порыве охватившей меня симпатии, мне захотелось узнать как можно больше о судьбе этой внезапно встреченной женщины, возможно, я стал задавать неудобные и смелые вопросы… Отвечая на них, Мария поведала мне довольно грустную историю своей жизни. Родилась она на Западной Украине, где её отец, молдаванин, встретил её мать, работая по найму. Это был 1939 год. Советские войска вошли тогда в эти западные приграничные районы, чтобы присоединить их накануне грозно назревавшей войны. Местное население по-разному встретило Красную армию. Отец увёз свою семью, в которой только что родилась девочка, на родину, в крошечное молдавское село на берегу Днестра, в районе Бендер. Здесь они встретили войну… Немцы очень быстро оказались в их селе. О том, что было потом, Мария говорила, глядя на меня сквозь мутную поволоку слез… Молодого отца, похожего на цыгана, немцы убили в первый же день, мать с крохой на руках чудом спаслась из пылающей деревни.