Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

– Вульф, присоединяйся, – сказал худрук, заметив своего звездного поросеночка. – Мы приветствуем солнце.

Вульф однозначно относил йогу к тем идиотским раздражающим вещам, которые нравились его маме.

– Вульф, подожди, – вмешалась вдруг Грейси, замерев в полунаклоне. – Надо поговорить. – Она спрыгнула со сцены. Ему показалось, что она на него зла. Причем сильно. Вульф прокрутил в памяти предыдущие события дня, прикидывая, где накосячил. Ничего на ум не шло.

– Можно? – спросила она мистера Вудса.

– А подождать никак? Ты же знаешь, что правильный разогрев задает тон всей репетиции. – Но девочка отрицательно покачала головой. Мистер Вудс явно скептически воспринял указание на срочность разговора, но отпустил ребят поговорить, кивнув в сторону стульев. – Из зала только не выходите.

Грейси опять была в своих шортах на лямках – правда, надела их сверху легинсов, поскольку похолодало, – высоких кедах разного цвета (явно не случайно), и повязанной на шее красной банданой. Такая идеальная девочка. Такая грозная. К тому же, ростом она была значительно выше Вульфа, и ему приходилось все время вытягивать шею, что в прямом смысле мешало их дружбе. Грейси проводила его к заднему ряду.

– Короче, дело такое: моя мама решила, что мне нельзя играть с тобой в одном спектакле, а поскольку мне очень нужно выступать, то тебе придется уйти, – слитно и невыразительно протараторила она, будто заучила эту реплику заранее.

– Не понял, что? – Вульф хотел, чтобы она повторила помедленнее. – Но я же должен играть в спектакле. Я Уилбур!

– Вульф, я все знаю.

– Что знаешь?

– Вульф. Прекрати.

– Да что?

– Ты же все знал, правда? – сказала Грейси.

– Что знал?

Казалось, что она сейчас или заплачет, или выругается. Или и то, и другое.

– Про моего папу. Про мою семью. Ты небось с самого начала знал.

Вульф принялся теребить потрескавшиеся губы, гадая, отпираться или лучше не надо.

– Думаешь, я дура? – напирала Грейси.

– Нет, конечно.

– Ты знаешь, кто мой папа?

– Не сказал бы. – Он не был до конца уверен. Знал только фамилию. Никаких достоверных подтверждений.

Может, подсознательно он и знал. Догадывался. Грейси как-то раз выбежала в слезах с репетиции, и один раз – с хора. В школе перешептывались. Но он решил не докапываться до истины. Он же не Шерлок Холмс. Он не хотел терять друга.

– Не ври.

– Я же новенький, забыла?

– Он директор. Старшей школы. Твоя сестра добивается, чтобы папу уволили.

Технически это была неправда. Хейзел никак не могла повлиять на увольнение отца Грейси. Школьный совет сам решал, что делать с Уайтом.

– Последние две недели папа ночует в летнем домике, его мама туда отправила. – Грейс сердито зыркала на Вульфа, скрестив на груди руки. Ребята на сцене закончили йогу и теперь собирались в некую композицию, изображавшую механизм. Каждый ребенок был новой частью этого механизма, и издаваемый ими гул становился громче с каждым следующим участником. Грейси и Вульф незаметно выскользнули через заднюю дверь и теперь стояли в холле школы.

– Ладно. Хорошо, – сказал он. – Кое-что я знаю. – Он совершенно не умел хранить секреты. Категорически. – Только никому не говори. И даже родителям. Поклянись, что не скажешь.

Грейси кивнула.

– Моя сестра – та самая девушка, с которой твой отец заперся в кабинете.

– Именно. В этом все и дело. Ты вообще, что ли, меня не слушаешь? Мне поэтому и нельзя играть с тобой в одном спектакле.

– Это не все. – Вульф терял самообладание перед гневом и болью Грейси. Он не мог ничего от нее скрыть. Его искренность, склонность к правде были врожденными. Или точнее – вросшими? Как ноготь на пальце ноги.

– Что? Я слушаю. – Как же она злилась. Это было невыносимо.

– Это я написал жалобу на твоего отца. Это не Хейзел. Ясно?! – Вульф сдавал позиции.

– Что?

– Помнишь про приложение «Не молчи»? В первый день нам о нем на собрании рассказывали.

– Да как так-то? Как ты мог? – Теперь Грейси чуть не плакала. – Как ты мог так со мной поступить? Как ты мог разрушить мою жизнь?

– Я не знал, что это скажется на тебе! Я не знал, что он твой отец. Клянусь. – Вульф не мог смотреть ей в глаза. Он комкал в руках смятый пакетик от картофельных чипсов, который подобрал с пола. – Это было глупо с моей стороны, – добавил он. И правда – глупо. – Если бы я мог вернуть все назад, поверь, я бы сделал это.

– Ты хоть осознаешь, насколько все серьезно? Мой папа может остаться без работы. Мне, может, придется переехать. Мама заговорила о разводе. Папа может сесть в тюрьму, Вульф. Ты это понимаешь? Моя жизнь РУШИТСЯ. И ты мне сейчас сообщаешь, что все это из-за тебя? Из-за твоего тупого длинного языка?

Вульфу хотелось напомнить Грейси, что все не из-за него. Эту последовательность событий собственноручно запустил ее отец, а не Хейзел, и тем более – несмотря на проснувшееся теперь чувство вины – не он, Вульф. Если ты стал свидетелем убийства и вызвал полицию, совершил ли ты преступление? В метро постоянно крутят социальную рекламу, призывающую сообщать властям о сомнительных происшествиях. Он поступил так, как поступил бы любой сознательный гражданин. Или должен был бы поступить.

Но он не собирался убеждать Грейси возненавидеть родного отца. Это как если бы Вульф подписал студенческую петицию за увольнение собственного папы. Иногда речь идет не о правых и виноватых – потому что ты просто встаешь на сторону человека, которого любишь. При любых обстоятельствах. Грейси могла бы во всем винить Вульфа и Хейзел. Она даже должна была бы это делать. Потому что поступи она наоборот, поверив Хейзел, это бы означало принять тот факт, что ее отец – ужасный человек.

– Грейси, мне правда очень жаль. – Ему хотелось обратить время вспять. А еще лучше – оказаться в параллельной вселенной, где она – Шарлотта, он – Уил-бур, и до конца дней им суждено оставаться лучшими друзьями. – Я прошу прощения.

– Прощения? – Его слова почему-то рассердили Грейси еще сильнее. – Ты просишь прощения???

– Да! Я сожалею о том, что сделал. Мне очень жаль, что все это происходит. И с тобой, и с моей сестрой. – Чистосердечное извинение срабатывало с членами его семьи девяносто девять раз из ста.

– Да плевать мне на твои чувства, Вульф, понял? И на тебя самого плевать. И ты уж прости, но на твою сестру – тоже. Прости, что я такая эгоистка!

Вульф прежде не видел Грейси с этой стороны.

– Папа говорит, что твоя сестра врет. И я ему верю. Если бы ты со своей дебильной семьей сюда