Чудесной Атлантики вальс - Малахи Таллак

Спустя пять песен распахнулась дверь, и мимо Джека, прямиком на кухню, пронеслась Лоретта. Было слышно, как она хрустит и чавкает кошачьим кормом. Спустя пару секунд появилась Вейла, держа за хвост перепачканную мышь.

– Видать, ей понравилось, – сказал Джек, убавив пультом громкость.

Вейла кивнула.

– Она любит играться, – сказала она. – С ней весело.

– Ну и хорошо, – отозвался Джек.

Вейла огляделась вокруг и подошла к стереосистеме. Потом взяла в руки лежавшую на верху колонки коробку диска.

– У мамочки тоже такие есть, – сказала она. Затем, посмотрев на полки, добавила: – Но не так много, как у вас.

Она повернула коробку лицевой стороной и про себя прочитала название. Джек видел, как она, не издавая ни звука, шевелит губами.

– Он так смешно выглядит, – сказала Вейла, глянув на Джека.

Тот взял коробку и согласился. Джордж и вправду выглядел очень смешно: у него был большой лоб и прическа, как у лего-человечка.

– Я где-то читал, – сказал Джек, – что он стриг волосы каждый день, – он попытался вспомнить, так ли это. – И газон, кажись, тоже.

– А зачем? – с ужасом спросила Вейла.

– Да черт его знает, вот честно, – ответил Джек. – Мож, боялся, что они совсем перестанут слушаться. Можно контролировать все вокруг, но только не волосы.

– Да это же глупо.

– Наверное. Но иногда люди делают всякие глупости.

Заиграла следующая песня – «Прекрасный год для роз»[34] – одна из самых совершенных записей, по мнению Джека.

– А можете выключить, пожалуйста? – попросила Вейла после нескольких тактов.

– Эту песню? Или музыку вообще?

– Музыку. Мне не нравится.

Что ж, честна Вейла была в той же мере, что и вежлива.

– Конечно.

Джек нажал кнопку «стоп» на стереосистеме.

Вейла присела на диван, на котором на собственной подушечке умывалась после еды Лоретта.

– А твоя мама знает, что ты тут? – спросил Джек.

От неуверенности внезапно скрутило живот. Девочка гостила у него уже довольно долго.

– Я сказала ей, что ушла.

– И она не была против?

Вейла покачала головой.

– Неа, – ответила она, не поднимая взгляда. – Мама сказала, что ты безобидный.

Она провела рукой по спине и хвосту кошечки.

Джек, обдумывая, прокручивал это слово в голове, а затем повторил вслух.

– Безобидный, – сказал он. – Вот как.

Он вдруг расхохотался. Громко, раскатисто.

Вейла повернулась к нему и непонимающе спросила:

– А что смешного?

Джек и сам бы не объяснил. Но перестать смеяться не получалось.

Home

I would steal, I would beg, I would borrow

I would stand in the darkness alone.

I would trade all my days for tomorrow

If I could just be back at home.

Home, where the heart is tethered

Home, where you go to make amends

Home is where the stories last forever

Oh, I wish that I was back home again.

There's only one place that I belong to

No matter where I lay my head.

It's where all my hopes have gone to

And where all my dreams have led.

Home, where the heart is tethered

Home, where you go to make amends

Home is where the stories last forever

Oh, I wish that I was back home again.

Now I've been gone for such a long time

That's how it feels, at least, to me.

But now I'm ready to make this journey mine

And I know where I need to be.

Home, where the heart is tethered

Home, where you go to make amends

Home is where the stories last forever

Oh, I wish that I was back home again.

Дом

Я бы воровал, выпрашивал и влезал в долги,

Я бы остался один в темноте,

Я бы променял всю жизнь на завтрашний день,

Если бы только мог вернуться домой.

Дом там, куда тянет сердце,

Дом там, где ты ищешь мира,

Дом там, где истории длятся вечность,

Ох, вот бы снова оказаться дома.

У меня только одна родина,

И неважно, где я засыпаю.

Туда стремились мои надежды,

И туда вели мои мечты.

Дом там, куда тянет сердце,

Дом там, где ты ищешь мира,

Дом там, где истории длятся вечность,

О, вот бы снова оказаться дома.

Я давно покинул свой дом,

По крайней мере, мне так кажется,

Но сейчас я готов к путешествию

И знаю, куда направляюсь.

Дом там, куда тянет сердце,

Дом там, где ты ищешь мира,

Дом там, где истории длятся вечность,

О, вот бы снова оказаться дома.

Свет внутри

1969

Первое, что случилось в 1969 году (точнее, не первое по счету, но первое, что приходило в голову, когда вспоминали об этом времени) – умер Том.

Первые признаки появились в середине января. Может, Том почувствовал еще раньше, может, он ощущал, как оно прорастает внутри него – но не подавал виду. Может, ему давно было плохо – но он тщательно скрывал. Как-то вечером после ужина Кэтлин заметила, что Том похудел, почти истаял, – а он ответил, что просто устал. «Старею, вот и все дела», – сказал он. Но Том был не таким уж старым. Ему было семьдесят два.

Да и Кэтлин это не убедило. Она начала приглядывать за ним, и скоро стало ясно, что что-то не так. Он ел меньше, чем прежде, иногда прижимал ладонь к животу, будто бы у него болел желудок. Его кожа посерела, и он все чаще уставал. К середине марта, когда его и вправду скрутило, все было почти кончено.

Доктор не был точно уверен в причине, но высказался неутешительно. Поджелудочная железа – таким был его диагноз. Но Том отказался ложиться в больницу. Ему не нужны были анализы или подтверждение. Кажется, тогда он уже понял, что удача не на его стороне. Он попросил только обезболивающее. Три недели,