В ритме скорой. Трогательные истории врача-реаниматолога - Арина Алексеевна Коптяева

принципиальных бунтарей (ни в коем случае и никогда);

пациентоориентированных противников неэмпатичного поведения коллег («А че такого: ну наденьте, что вам стоит? А если бы вам в доме натоптали?»).

Когда я впервые столкнулась с этой проблемой, в первую очередь подумала о воспитании. Мама с детства приучила быть гостеприимной. А уж если кто-то пришел в твой дом помогать – от сантехника до реаниматолога, уважь его. И не имеет значения, за твои это деньги или за деньги фонда соцстраха. Ничего страшного не случится, если лишний раз вымоешь пол (это ТВОЙ дом, а не Министерства здравоохранения), если предложишь воды и воспользоваться уборной.

Некоторым, наверное, покажется, что врачи просто вредничают, отказываясь надевать бахилы. Но нет. Дело в другом. Одним тяжело наклониться, другим боязно стоять в скользких пакетах на ковре, третьи просто устали за сутки дежурства. Причин много. Да и стоит ли в них разбираться? Не лучше ли сконцентрироваться на главном и принять определенные правила этики? Если уж позвал врачей домой – не душни со своей тягой к чистоте. Неужели ковролин вам дороже бабушки/ребенка/отца?

Устроив врачам не слишком дружественную встречу, рискуете повлиять своим поведением на качество лечения собственного родственника. И не потому, что доктор будет делать назло, из мести. Просто наступит эмоциональное опустошение в результате словесных перепалок на повышенных тонах.

Если все же хотите исследовать проблему изнутри, устройтесь санитаром на скорую на пару месяцев, чтобы прочувствовать все на себе.

Почему скорая стоит?

Дуновение весеннего ветерка становилось все ласковее. Он подсушил лужи, превратил графитовую грязь в грунт цвета мокко. Можно сбросить тяжелый бушлат и остаться в легком синем худи. Классно, когда работа не кабинетная. Успеваешь замечать смену времен года. Едешь на вызов и видишь, как сухая земля жадно пьет июньский дождь. Как дети поджигают тополиный пух, желтеют деревья, срывается первый робкий снег. Или проклевываются зеленые листочки.

Мечтательное весенне-вечернее настроение вдребезги разбил голос диспетчера по рации:

– Бригада шестьдесят семь, пишем скоропомощной. Еременко, 50. Во дворе – ДТП, сбили женщину с детьми. Приедешь, отзвонишься, что там.

Не успела я завершить разговор, как Володя уже врубил сирену. Он был не из тех, кому нужно напоминать или упрашивать поехать быстро и с «музыкой».

– Не, ну, слушай, раз во дворе дома, то, по идее, не должно быть ничего серьезного, смертельного, кровавого, – успокаивала то ли себя, то ли водителя.

– Сейчас посмотрим, Ариш, – отозвался Володя, не сводя глаз с дороги.

До места оставалось метров сто, как мы увидели не просто толпу, как это частенько бывает в таких ситуациях – какое-то безумное количество народа. Казалось, эвакуировали целый дом. И это мне категорически не понравилось: тревожный признак. Машина ползла словно по реке, усеянной ряской – люди неохотно и медленно расступались. Водитель не выдержал и закричал в громкоговоритель:

– Дайте дорогу скорой! Уходи давай!

Возле бампера вишневой «восьмерки» – перевернутая коляска. Бледная женщина сидит на бордюре. Возле нее мальчик лет девяти. А у ног плачет и голосит парень:

– Мама, простите меня! Ну, мама, простите, пожалуйста!

Я подбежала к коляске – никого.

– Где младенец? Он там был вообще? – пытаюсь понять, что произошло.

– Да там он, на руках женщины, – отозвался из толпы участливый голос.

– Несите его сюда, – скомандовала и присела на корточки рядом с пострадавшей. Попытка обратиться к ней осталась безуспешной. Заторможенная, она только беспомощно открывала пересохший рот, будто выброшенная на берег рыба.

– Вот этот сбил их! – вмешалась низкорослая тетенька с зычным голосом. – Она шла с коляской и со старшим, а он летел, падла.

Сквозь толпу доставили плачущего ребенка. А у меня, как назло, начал разрываться рабочий телефон. Диспетчеры хотели узнать, в чем дело и нужна ли подмога. Рапортую:

– Пусть еще бригада выезжает: трое пострадавших.

Ребенку – около года. Он был скорее напуган, чем травмирован. Люди подходили, задавали вопросы: одни и те же, глупые. Полиция еще не добралась к месту ЧП, мне никто не мог помочь справиться с толпой, которая мешала работать. Любопытные и сочувствующие, словно дрожжевое тесто из кастрюли, лезли с новыми подробностями и уточнениями. А мне необходимо спокойно осмотреть мать и двоих детей. На улице это не представлялось возможным.

– Так… Давайте-ка всех троих ко мне в машину, – я завела в салон скорой женщину. Следом запрыгнул старший ребенок. Из рук какого-то мужчины приняла малыша. Мать – на грани потери сознания. Я положила рядом маленького, сняла с него чепчик и осмотрела голову – там все хорошо. Расстегнула одежду – повреждений тоже нет.

Даже стены машины не защитили от толпы. Они обступили скорую, как в фильмах про зомби-апокалипсис. Казалось, вот-вот начнут расшатывать ее, чтобы вытрясти нас и сожрать. Кто-то то и дело открывал дверь и спрашивал:

– А в какую больницу поедете?

Следующий интересовался, почему мы стоим. Третий советовал уколоть противошоковое. Водитель пытался объяснить, что все это нам мешает. Бесполезно. Впридачу к этому вновь зазвонил телефон и расплакался малыш. Тянусь к двери, чтобы закрыться на замок, одновременно диктуя старшему врачу фамилию пострадавших. И тут замечаю в окне обезумевшие глаза пожилого мужчины. Он бросается к ручке с требовательным: «Откройте!» Мальчик обрадованно восклицает:

– Ой, деда!

Хотя в салоне и без того нам четверым тесно, открываю дверь, и мужчина со слезами втискивается в наш «теремок»:

– Боже, живы! А ко мне прибежала соседка и сказала, что вы насмерть.

Вручаю ему младенца:

– Подержите. Дайте маме хоть давление измерю.

К счастью, подоспели коллеги второй бригады и дальше уже все пошло по плану.

Эта история – наглядный пример, как нельзя себя вести в подобных ситуациях. Эффект толпы, когда люди становятся буквально безумными – страшная вещь. И вдвойне она страшна из-за дилетантства. Не понимая специфики работы медиков, тем не менее народ дает нам советы. И негодует, если что-то из наших действий не стыкуется с их представлением о том, как все должно происходить.

Например, многие полагают, что скорая, как только загрузит пациента в карету, должна включить проблесковые и умчаться за горизонт. Это заблуждение. Так бывает только в американских фильмах. Там помощь оказывают не врачи, а люди без медобразования, прошедшие курсы первой помощи. Они просто везут пациента в стационар и другой задачи у них нет. Наш же процесс спасения жизней устроен иначе. Загрузив пострадавшего в скорую, начинаем диагностику, лечение и готовим к транспортировке. Врачу или фельдшеру нужно измерить давление, снять кардиограмму, узнать глюкозу крови, установить катетер в вену, ввести лекарства, доложить ситуацию