Пять дней в горах - Лори Лансенс

– То есть они просто бродят по дому и ссут и срут на пол?

– Да.

Берд помрачнел, глядя, как я смотрю на Ларк.

– Даже не думай, Волф. На ней проклятие. Последние два ее парня умерли при загадочных обстоятельствах.

– В самом деле?

– У одного случился сердечный приступ.

– Ого!

– Ну, ему было тридцать шесть.

– Ее отец позволяет ей встречаться с тридцатишестилетним? Это разве законно?

– Ее отец не знал, – сказал Берд. – Он бы их обоих убил.

– А другой парень?

– Китц? – фыркнул Берд. – Терпеть не мог этого слизняка. Его змея укусила. Молодой гремучник – у них яд сильнее.

– Ненавижу змей.

– Меня самого на горе такая укусила прошлым летом.

– Ты говорил, что это была блоха!

– Я не про тот укус. Я про этот, – Берд повернул ногу так, чтобы я увидел два прокола на его правой щиколотке. – Было очень больно. Но хотя бы укус сухой, без яда.

– А как узнать, что укус сухой?

– От сухого ты не умираешь, – ухмыльнулся он в ответ.

– А этого Китца змея тоже на горе укусила?

– Он выгуливал собаку за школой. Ты наверняка проходил мимо нее по дороге сюда. За дорожкой за школой есть большой участок, заросший кустами, и там всегда водятся гремучники. Туда никто не ходит. Даже в местной газете предупреждали.

– Я как раз там и был!

– Больше не ходи, – серьезно предупредил Берд.

– А зачем Китц туда пошел?

– Подрочить? – предположил Берд. – Зачем еще туда соваться?

– Я там нашел лаконос, – вспомнил я.

– Ты знаешь, что такое лаконос? – сурово посмотрел на меня Берд.

– Знаю.

– Уверен, что это был он?

– Белый цветок на красном стебле.

– Где?

– За кустами позади школы.

– Ты знаешь, что его называют «цветок смерти»?

– Знаю.

– Знаешь почему?

– Знаю, – ответил я. – Знаю.

– Шериф отправил добровольцев на лошадях и с поисковыми собаками, и они уничтожили все растения отсюда и до Санта-Розы. У моего дяди Харли есть фотографии полицейских с лопатами и мотыгами. Он сам там был.

– Мне вернуться туда и вырвать его?

– В логово гремучников? Не надо.

– Ладно.

– И никогда никому об этом не рассказывай, – торжественно произнес он.

В дверях показалась Ларк и подозрительно посмотрела на нас.

– Никому не рассказывать о чем? – спросила она, а потом обернулась ко мне: – Что ты сделал с волосами?

– Ничего, – ответил я.

– О чем вы разговаривали? О чем никому не говорить? – снова спросила она.

Я пожал плечами. Она улыбнулась.

– Секреты, да?

– Никаких секретов. Я просто попросил не рассказывать никому, что я езжу по канатной дороге бесплатно, – подстраховал меня Берд.

– Ладно.

Ларк пожала плечами и плавной походкой направилась по проходу. У дверей лязгнул колокольчик, и она снова скрылась из вида.

– Харли? Потому что он ездит на «Харлее»? – спросил я, продолжая прежний разговор.

– Харли – потому что мать его так назвала. У Харли «Хонда», но он на ней теперь почти не ездит. У него целый склад, набитый классическими машинами. Каждый год он отдает одну на благотворительность. В наших местах все знают Харли.

– Ты поэтому ездишь по канатной дороге бесплатно?

– Поэтому, ну и еще потому, что мой дядя Данте – главный в спасательной службе на горе.

– Клево.

– Я раньше ходил в походы вместе с Харли, но больше мы почти не ходим. Ему уже лет пятьдесят, – рассмеялся Берд. – Он классный, но много болтает. Всякий раз дает уроки. Этот цветок – для того. Тот куст – для этого. Он просто хочет, чтобы я знал свою культуру. Наверное, это здорово.

– Фрэнки говорит, что со стороны его матери в нас течет кровь кри, – сказал я.

– Я рос, считая себя поляком, – рассмеялся Берд. – Ну, я и есть поляк… наполовину.

– Разве ты не хочешь узнать все об индейцах? Я бы хотел. И хочу.

– Когда был младше, мне тоже хотелось, а потом… не знаю… Не то чтобы мне не хотелось знать, – он на секунду задумался. – Иногда человеку хочется чувствовать, что он что-то узнал без того, чтобы его этому научили.

У меня не было опыта жизни с клевыми дядями, любящими свой предмет учителями или направляющими родителями. Пожалуй, самым близким к наставнику человеком для меня была мисс Киттл.

– Верно, – согласился я.

– У меня четверо дядей, три тети и двадцать два двоюродных брата и сестры, – рассказал Берд. – Все дяди пытаются быть мне за отца. Харли классный. Данте, Гэбриел. Они все, пожалуй, классные. Хорхе и Гэбриел работают в казино с дядей Харли. Данте, пока не пошел в спасатели, работал каскадером на съемках фильмов. У него чумовые татуировки.

– А люди часто плутают в горах?

– Все время.

– Там, наверху, легко заблудиться?

– Только не со мной.

– У спасателей, наверное, классная работа.

– Данте разрешает мне кататься на кроссовых мотоциклах по его участку. Я тебя как-нибудь туда свожу.

– А что насчет канатной дороги?

– Послезавтра у меня здесь выходной. Встретимся на станции у подножья в восемь утра. У тебя есть велосипед?

– Да, – соврал я.

– Возьми с собой воду, теплую куртку и хорошую обувь.

– Куртку? – рассмеялся я, вспомнив, что только что чуть не умер от теплового удара.

– Наверху бывает холодно. Ты что, никогда не был бойскаутом? «Будь готов».

– А в какой школе ты учишься? – додумался спросить я.

– В заочной.

– Я в сентябре пойду в старшую школу.

– Старшая школа Санта-Софии? Скажи там, что знаешь Диасов.

– Я не знаю Диасов.

– Я – Диас. И Ларк – тоже.

– А что насчет Жестяного города? Там есть Диасы?

– Ты оглянись. Мы больше не живем в резервации, приятель. Мы работаем управляющими в казино. Работаем с недвижимостью. Нам принадлежит половина магазинов «Маттресс Кингз» в долине Коачелла.

– Ладно.

– Шучу, – рассмеялся Берд. – Есть и в Жестяном городе Диасы. Но большинство моих дядей и двоюродных братьев богаты. В средней школе Санта-Софии Диасов знают.

Ларк появилась неожиданно и потянулась, чтобы взять ключи от машины со шкафчика у двери. Похоже, в нее снова вселилась насмешливая кокетка, которую я видел прошлой ночью.

– Идем, – нетерпеливо сказала мне она. – Нужно отвезти тебя домой.

Я ухмыльнулся Берду и последовал за Ларк по проходу к двери. Берд окликнул меня из-за прилавка: «Эй!»

Я даже не обернулся, когда мы в унисон произнесли: «Ти-ох ри-ен-эл». Таким счастливым я себя еще никогда не чувствовал.

Было еще тепло и солнце еще стояло высоко, когда Ларк вывела меня с заправки. Я зачарованно смотрел на покачивающиеся ягодицы, формой напоминавшие сердце, и вскоре ощутил знакомый зов бунтарской крови. Не собираясь показывать свою реакцию на этот вид, будучи одетым в обрезанные пижамные штаны, я представил себе необычную стойку бейсболиста