Пять дней в горах - Лори Лансенс

– Гляди! – указал я. – Если сможем пройти по тому склону, то вернемся наверх. Туда, где были прошлым вечером.

Была, правда, одна непреодолимая проблема в виде пятнадцатифутовой ширины провала, отделявшего нас от того балкона, и глубокой темной бездны под ним.

– Мы можем перепрыгнуть, – полушутя сказал я, всматриваясь в темную пустоту.

Вонн заглянула вниз и покраснела.

– Может быть, у тебя и получится, – сказала она. – Но я не смогу, и Бриджет не сможет, а Мим и вообще уже за шестьдесят.

– Пропасть, Девайн, – пробормотал я. – Пожалуй, я мог бы перепрыгнуть.

– А если ты ошибаешься?

– Это было бы неидеально.

– Мим, – она вдруг помрачнела. – Она неважно выглядит.

– Она не спала, когда ты проснулась?

Вонн покачала головой.

– Она такая бледная…

Мы подошли ближе к краю, чтобы заглянуть в глубину. Ветер налетел со спины, и я почувствовал запах камфары, от которого тут же расчихался.

– С тобой все в порядке?

Я отошел, чтобы оказаться с наветренной стороны от стеразотового куста.

– Я смогу залезть туда, откуда мы упали, – пообещал я. – Я заберусь на обрыв, найду обратную дорогу и приведу помощь. У спасательной службы будут тросы и все необходимое. Это не займет много времени.

– Даже если ты сможешь забраться по этим осыпающимся камням, ты уверен, что найдешь дорогу на станцию? – спросила Вонн.

– Конечно.

Я понимал ее скептицизм.

– Вчера…

– Вчера был густой туман. И быстро стемнело. Погляди на небо сегодня. Видимость отличная. Я знаю, как добраться отсюда до станции, – сказал я. – Идем, поищем мешок Бриджет.

Вонн тихонько рыгнула, прикрыв рот ладонью.

– Извини. На канатной дороге меня укачало, и все никак не проходит.

– Это может быть горная болезнь, – объяснил я. – Скажи мне, если почувствуешь головокружение или приближение обморока.

– Это все мой живот, – ответила она, осторожно коснувшись его.

Вонн могла получить внутреннюю травму при падении. Еще один повод для тревоги.

Пустившись в обратный путь к пещере, мы искали мешок, но я не переставал высматривать и съедобные растения.

– Ищи ягоды, – сказал я. – Но ничего не ешь, пока не покажешь мне.

– Что еще?

– Желуди, шишки, цветы. Иногда попадаются дикие абрикосы. Мы намного ниже станции. Фруктов, наверное, уже нет, но один парень как-то говорил мне, что заблудился примерно в это же время года и нашел несколько засохших абрикосов на ветке.

– Мим варит варенье из абрикосов.

– Почему ты называешь ее «Мим»?

– Так Бриджет говорила «мама», когда была маленькой. А моего дедушку все звали Пип. Вот и прилипло.

– А почему ты зовешь ее «Бриджет»?

– Вместо «мама»? Не знаю. По словам моей матери, я вообще ничего не знаю.

– Ты всегда звала ее Бриджет?

Я не стал говорить ей, что тоже звал своего отца по имени.

– Когда была маленькой, звала ее мамой, – пожала плечами она. – Она ничего обо мне не знает.

– Значит, ты не бываешь в Жестяном городе?

Я зациклился на мысли о том, что Вонн знает Яго. Женщины его любили, а Вонн была в его вкусе. От самой мысли о кузене Яго и Вонн Девайн мне было тошно, но я должен был выяснить.

– Нет.

– Я так и думал, – произнес я, стараясь не выдать голосом облегчения.

– Только один раз, – уточнила она. – На одной вечеринке.

– О…

– Это был мой день рождения. В начале сентября. Через несколько недель после смерти Пипа. Подруга… Ну, не совсем подруга – просто дальняя знакомая, затащила меня на эту вечеринку в Жестяной город и бросила там. Гуляли на улице. Вокруг жгли костры, было много народу. Я перепила вина. Ничего особенного. Считается, что праздновать восемнадцатилетие – это круто, но я почти ничего не помню о том вечере.

– Ага.

– А ты как праздновал восемнадцать?

Я не стал говорить ей, что восемнадцать мне исполнилось вчера и что они с матерью и бабушкой сорвали мой план броситься со скалы.

– Да никак, в общем-то.

Вонн за моей спиной остановилась и показала пальцем вверх.

– Гляди! – прошептала она.

Я надеялся увидеть мешок Бриджет, застрявший на нижних ветвях, но вместо этого увидел сокола – огромную бежево-коричневую хищную птицу с кремового цвета грудью, усыпанной темными пятнышками. Крупнее соколов я еще не видел. Я был практически уверен, что это кречет, хотя, насколько мне было известно, на горе их еще никто не встречал. Я чертовски пожалел, что Берд не может увидеть то великолепное крылатое создание, так вальяжно сжимающее в когтях сосновую ветку.

– Думаю, это кречет.

– Ох… – выдохнула она.

– Они обычно не встречаются за пределами Аляски.

– Аляски?

– Он заблудился. Интересно, как он здесь очутился?

– Не знала, что птицы могут заблудиться.

– Жаль, фотоаппарата нет, – произнесли мы с Вонн в один голос.

Птица улетела. Мы улыбнулись и пошли дальше, перебираясь через валуны. Шерстяные носки, которые я дал Вонн, надежно держали ее зеленые тапочки, которые, по счастью, были сделаны из прочной резины.

– Бриджет раньше занималась фотографией. У нее отличная камера.

– Нужно было взять ее с собой, – сказал я.

– Ее новый парень взял камеру взаймы. Терпеть его не могу.

– Это который агент по недвижимости и триатлонист?

– Она теперь помешалась на жировой массе и на том, как ее дом выглядит с улицы. Один из прежних ее парней организовывал выставки собак. И что ты думаешь?

– Она купила собаку?

– Она купила груминг-салон на деньги, которые отсудила у пластического хирурга и собиралась потратить на курсы медсестер, потому что до того у нее была навязчивая мысль познакомиться…

– С врачом?

– С больным богачом, – ответила Вонн.

– Понял.

– А как насчет тебя?

– У меня отец в тюрьме.

– Как?!

– Надолго.

– Я не это имела в виду.

– Я знаю.

– Когда он угодил в тюрьму?

– В ночь после Хэллоуина.

– Несколько недель назад?

– Да.

– Прости. Жуткая история?

– Хуже не бывает.

– А мать? – спросила она.

– Умерла, когда я был совсем маленьким, – ответил я, жалея, что не сказал вместо этого «молодым».

– И у тебя больше никого нет?

Я покачал головой. Были несколько работников на заправке, которые заметили бы мое отсутствие, но никто не стал бы по мне скучать. К тому же я оставил на двери график работы с запиской, что уезжаю в отпуск. Даже Харли больше почти не заглядывал ко мне, потому что я попросил его держаться подальше.

– А ты? Отец?

– Отчим. Даже трое. Второй был косметическим хирургом, с которого и началась вся эта череда мужей. Третий бросил ее ради намного более молодой. О моем биологическом отце Бриджет рассказала мне только в прошлом году.

– То-то мне показалось, что я тебя знаю, – сказал я. – Похоже, мы вместе играли в «Тридцати трех несчастьях».

– Во второй