Пять дней в горах - Лори Лансенс

– Может, вам стоит подождать, Волф? Попить воды и съесть зерновой батончик, прежде чем ползти наверх? – предложила Нола.

Я отказался от идеи подождать, пока найдется мешок Бриджет. Я не сомневался, что сумею вскарабкаться на стену с первой попытки и вернусь с подмогой через несколько часов. Помнится, я тогда думал, что управлюсь еще до обеда. Рассчитывал, что мы будем спускаться по канатной дороге в пустыню уже около полудня.

Пройдя через осыпь, раскидывая мелкие камни и перебираясь через большие валуны, я наконец оказался перед стеной.

– Не вопрос, – сказал я и тут же об этом пожалел.

Булыжники у основания были самыми ненадежными, и я несколько раз самым комичным образом срывался, прежде чем нашел опору.

– Все хорошо! – крикнул я женщинам.

Стена была усыпана вертикальными и горизонтальными трещинами и прожилками белого полевого шпата и рыжего марганца, словно картина художника-абстракциониста. Я чувствовал, как семейство Девайн, затаив дыхание, наблюдает за мной, и, несмотря на катившийся по лицу пот, аккуратно проверял пальцами рук и ног устойчивость каждого камня. Одни казались более неустойчивыми, чем другие, но в конце концов я начал дюйм за дюймом подтягиваться вверх по отвесному склону к пню железного дерева возле нависающего карниза.

Мои ноги не умели искать опору, а руки не были приучены находить зацепки. Я изо всех сил упирался носками и пятками, нащупывал карманы, в которые можно было вставить пальцы, выступы, которые можно ухватить, и более пологие участки, где можно было уцепиться, вдыхая носом пыль и песчинки, и продолжал карабкаться вверх.

Изнуренный палящим солнцем и усилиями, я остановился перевести дыхание и, задрав голову, понял, что мне осталось преодолеть еще три четверти стены. Руки уже были изодраны в кровь, поэтому я остановился вытереть их по очереди, но тут же сорвался и кубарем скатился вместе с лавиной мелких камней к основанию стены. Встав на ноги, я встряхнул руками и ногами, чтобы убедиться, что не переломал их при падении.

Обернувшись, я увидел женщин, испуганно глядящих на меня из-под мрачных сосен.

– Я в порядке! Бриджет! Вонн! Идите искать мешок! – крикнул я.

Они встали и вместе скрылись на тропе, которую мы протоптали раньше. Я вытер окровавленные ладони о куртку и приготовился снова попытаться одолеть эту стену, теперь отчаянно мечтая о том, чтобы попить из бутылки с водой, оставшейся в сетчатом мешке, но радуясь, что хотя бы аудитория, наблюдавшая за моими неловкими попытками взобраться наверх, стала меньше.

Звонкая птичья песня застала меня в тот момент, когда я снова полез на стену и повис, стучась животом о куски жадеита, из которых была сложена стена. Крепко держась пальцами, я посмотрел налево и увидел дюжину мелких птичек, сидевших на ветвях высокого засохшего кедра. Эти маленькие серые птички придали мне сил. Я потянулся к следующей зацепке, которую увидел над собой чуть левее, потом к следующей и к следующей. Но мышцы руки уже были так накачаны молочной кислотой, что пальцы отказывались цепляться. Раздосадованный спазмом, я был рад тому, что не успел забраться выше. Работая одной рукой, я осторожно спустился на землю.

– Все в порядке! – крикнул я Ноле, ожидая, пока пройдет спазм.

Теперь я уже убедился, что к обеду нас не спасут.

Бриджет и Вонн выскочили из-за деревьев, захлопав в ладоши при виде пустой стены, потому что решили, что я уже побежал за помощью. Каковы были выражения их лиц, когда они увидели меня рядом с Нолой? Скажем просто, что я уже ощущал себя полным неудачником, хотя попытался всего дважды.

– Не нашли мешок? – спросил я, пытаясь снять с себя часть вины.

Вонн покачала головой.

– Возможно, я его сняла, – сказала Бриджет. – Потому что мы тащили бревно.

– Ты помнишь, как ты его снимала?

– Нет.

– Он мог застрять на дереве, – сказал я. – Нужно еще поискать.

Я снова утер кровь с ладоней и вернулся к стене, решив попробовать забраться на нее под другим углом, по более извилистому маршруту, который, как я надеялся, должен был привести меня к уступу, с которого можно попробовать дотянуться до самой длинной ветки железного дерева. Я раскачивался, подтягивался и кряхтел, но, добравшись до цели, обнаружил, что уступ слишком узкий для двух ног в походных ботинках. Ветка «руки», за которую я планировал ухватиться, оказалась сломанной – единственная из всех веток. Я спустился обратно, всю дорогу ругаясь про себя.

– Правая сторона кажется немного полегче, – крикнул я, достигнув осыпи у основания стены. – Попробую ее в следующий раз.

– Вам нужна вода! – Нола покачала желтой фляжкой.

Вода действительно была нужна. Мне было дурно. Но я покачал головой и посмотрел на другую сторону стены.

Из-за крови пальцы скользили по камням, и я продвигался очень медленно. Я совершал попытку за попыткой, пробуя зайти то под одним углом, то под другим, но всякий раз мне не удавалось добраться до безопасного выступа, откуда можно было бы дотянуться до железного дерева. В какой-то момент я понял, что вымок до нитки и перегрелся в куртке. Не без труда я смог добраться до места, где смог снять куртку, завязав рукава вокруг пояса.

Солнце все палило, а я продолжал ползти. В какую бы сторону я ни двигался, я неизбежно натыкался на какое-нибудь препятствие, и приходилось спускаться снова. Так продолжалось несколько часов.

Мне было никуда не деться от воспоминаний о прошлом, от голосов безвременно или временно ушедших. Матери. Фрэнки. Берда. Я не мог не вспомнить и тот день, когда мы с Бердом впервые увидели пик Ангела.

* * *

Почти сразу же после переезда в Жестяной город гора стала моим убежищем от Крикет, Яго и шумного прокуренного трейлера. В первый год учебы в средней школе я редко появлялся в классе, предпочитая проводить время на горе с Бердом. Через несколько недель, когда стало видно, что я прибавил в силе и выносливости, Берд решил, что я готов к подъему на вершину. Гора уже успела меня изменить.

Берд напомнил мне, что в начале осени на горе может быть холодно, а то и очень холодно, поэтому я позаимствовал из затхлой кладовки тети Крикет старую куртку, убедившись, что она точно не принадлежит Яго, и надел кепку «Детройт Тайгерс», зная, что Берд свою тоже наденет.

Он раздобыл для меня горные ботинки (так и не сказал, где он их взял) и взял с собой рюкзак со снаряжением: биноклем и фотоаппаратом – старым «полароидом» своего дяди, невероятно огромным, но зато как круто было держать в руках мгновенно проявляющиеся снимки. Еще