Пять дней в горах - Лори Лансенс

– Я мою посуду, – сказал я. – Я мою туалеты. Я выношу мусор.

– И ты убираешь дерьмо, – добавил Яго.

– Фрэнки!

– Это же собеседование, – сказал тот. – Нельзя заставлять человека ждать.

За ним захлопнулась дверь.

Проглотив ком в горле, я наблюдал, как отъезжает «Гремлин».

Яго швырнул мне в голову грязное кухонное полотенце.

– Прибери.

Я не уступал.

– Прибери, Вилфред, – сказала Крикет.

– Прибери, – спокойно добавил Яго.

Я не сдавался, даже когда толстые пальцы Яго схватили меня сзади за шею, и даже когда он заставил меня встать на колени, и даже когда он впечатал меня левой щекой в бурую кучку.

Если работа в казино и существовала на самом деле, Фрэнки ее не получил.

* * *

На второй день на горе вместе с Девайнами уже была середина дня, и солнце палило. Я цеплялся из последних сил после того, как булыжник, которым я воспользовался, чтобы добраться до нынешнего положения, расшатавшись, с грохотом упал и покатился к соснам. Я обернулся, чтобы убедиться, что с Нолой все в порядке, и тут понял, что из-за упавшего булыжника я застрял. Мне было некуда ползти наверх, и я никак не мог спуститься. Мышцы начал сводить спазм, и я, дрожа, цеплялся за камни.

В попытке замедлить дыхание я подумал о матери в развевающемся белом платье. Мы вдвоем вертимся перед зеркалом. И снова, и снова, и снова.

– Двигайся влево, Волф! Сдвинь ногу влево! – сквозь ветер крикнул мне ангел в образе матери.

Я сдвинул ногу влево, как посоветовал призрак матери, и обнаружил опору, которой прежде не видел.

Давясь пылью, я сполз вниз по стене и вернулся к Ноле, прислонившейся к камню под соснами.

– Не знала, слышали ли вы меня из-за ветра, – окликнула меня Нола при приближении. – Я кричала, чтобы вы взяли левее. Вы очень долго не двигались.

Я устал и был зол, и нужно было немного выпустить пар. Я снял парку с пояса и хлестал ею по камням и кустам до тех пор, пока из шва на рукаве не вылетело облачко перьев.

Нола не обратила внимания на мою вспышку гнева, сосредоточившись вместо этого на том месте на камне, куда упали несколько хрупких веточек, сбитых моей курткой. Я заметил необычное расположение углублений.

– Это не природные, – заметила она.

Она была права.

– Похоже, этот камень использовали вместо ступки, – она указала на углубления, вытертые в поверхности гладкого плоского камня, рядом с тем, на котором она сидела.

Запястье у нее болело очень сильно, и она едва не потеряла сознание, шевельнувшись, чтобы разглядеть камень получше. Но в голосе ее прозвучал энтузиазм школьницы.

– Так и есть! Волф, это ступки! Глядите! Это метате – индейские зернотерки! Глядите – вон там, и вон там! – едва не взвизгнула она.

Сотни, а может, и тысячи лет назад на этой скале готовили пищу. Но это казалось бессмыслицей.

– Здесь нет источников воды, – заметил я.

– Возможно, тогда здесь был родник или водопад? Возможно, это был сезонный охотничий лагерь?

Это звучало правдоподобно, пока мы не вспомнили, что добраться до того места, где мы сидим, нет никакой возможности. Уж точно индейцы не заползали на несколько сот футов по граниту из каньонов, лежавших ниже, не перепрыгивали через пятнадцатифутовую пропасть и не спрыгивали с гребня, где упали мы.

– Может, мы что-то упустили? – предположила Нола.

– Нет времени над этим думать, – ответил я. – Солнце садится рано.

Нола разглядывала небо, а я ходил взад-вперед и, прищурившись, всматривался в стену.

– Вам нужно попить, – сказала Нола.

– Со мной все в порядке.

– В самом деле, Волф!

– Где Вонн и Бриджет? – больше всего мне хотелось отвлечь Нолу.

– Все еще ищут мешок, – откликнулась Нола. – Нам всем будет спокойнее, если они смогут его найти. И мой бинокль!

– И мою кепку, – добавил я.

– Это была ваша счастливая кепка?

Вместо ответа я огляделся, воздев руки к окружавшей нас глуши.

– Ваше поколение сразу переходит к сарказму, – буркнул я и направился обратно к стене.

– Вам нужно отдохнуть, – крикнула мне вслед Нола.

– Все в порядке! – крикнул я в ответ.

– Вам нужно попить.

– Все в порядке!

– Волф, ваша куртка! – крикнула Нола.

– Я в порядке! – гаркнул я.

– Волф! А вдруг придется еще провести ночь на горе? Вам понадобится куртка! Нельзя подниматься без куртки!

Память наполнили запахи моего детства: серые мичиганские зимы с тошнотворной вонью автомобильного выхлопа, табачного дыма и пыльных печей, горящих всю ночь. Как же мерзла моя тощая задница по дороге в школу, потому что я не носил зимнюю куртку, которую приходилось каждую зиму выклянчивать у Фрэнки.

– Ваша куртка! – снова крикнула Нола.

Я шел дальше, прикидываясь, что не слышу. Ее заботу о моей куртке я воспринимал как неверие в мои способности. Я был на нее зол – искренне зол за то, что она заставила меня подумать о возможности неудачи. Зачем мне может понадобиться куртка? Я собирался подняться на стену и вернуться на станцию задолго до наступления ночи, разве не так?

Потянувшись к выступу в форме черепа, я понял, что боюсь. Нола, конечно же, была права. Только дурак не готовится к худшему. Трудно себе представить, какое раздражение я испытывал, когда мне пришлось спуститься и вернуться за курткой. Не глядя в глаза Ноле, я подобрал куртку с камня. Меня бесила ее забота. Меня бесили ее ободрения.

– Волф! – резко произнесла она, а я не ответил.

Завязав рукава куртки вокруг пояса, я снова начал восхождение, чихая от облаков пыли, которые взлетали в воздух всякий раз, когда я пытался нащупать рукой опору. В какой-то момент меня отвлекла масса брекчии – конгломерата камней, пересыпанных другими камнями. Она напомнила мне зельц, который один из моих одноклассников в начальной школе приносил с собой на обед и от которого мне одновременно хотелось есть и блевать. Проглотив ком в горле, я попытался дотянуться до трещины, чтобы ухватиться за нее, но она оказалась чуть дальше длины моей руки. Я снова зашел в тупик, и мне оставалось только спуститься.

Солнце было жестоко, а стена – немилосердна. Меня обожгла обида на Бриджет и Вонн, которые гуляли в тени сосен в поисках мешка. И на Нолу, такую беспомощную и обременительную. Я немного ненавидел их всех, но они спасли мою глупую жизнь.

И вот я то карабкался на стену, то спускался с нее сначала в одном месте, потом в другом. С каждой попыткой я оглядывался и видел улыбающееся лицо Нолы. Она почти не сводила с меня глаз целый день, сидя возле древней