Пять дней в горах - Лори Лансенс

он упаковал желтую фляжку, которую я ему купил, две большие бутылки газировки, несколько буррито в пакетиках с заправки и пакет с нечищеным арахисом.

Тропа к пику была трудная и крутая, и вскоре я вспотел и запыхался. Всего через час подъема в гору я уже выбился из сил. Я ожидал, что друг будет подбадривать меня, но он только насмехался над моими усилиями, обзывая меня словами, которых я прежде и не слышал, – салага, лодырь, ничтожество, – подгонял меня издевками и рассмеялся, когда меня едва не вырвало.

Оказалось, что в пасмурный день каждый шаг к каменистой вершине стоил открывавшегося вида. Мы стояли, молча озирая густое белое море облаков. Тогда я и ощутил впервые присутствие Бога.

– Воздух разреженный, – сказал Берд. – Чувствуешь?

Я ощущал повсюду присутствие любви, глубокую связь со всеми живыми существами. Мне не хотелось спрашивать Берда, связано ли это с нехваткой кислорода. Мне не хотелось разрушать эти чары.

– Мы словно попали в другое измерение, – произнес Берд.

– Фрэнки собирался подняться сюда вместе со мной, – сказал я.

– Ему бы стоило. Гора способна изменить его жизнь.

– Как гора может изменить жизнь?

– Говорят, если встать в центр пересечения этих линий, – Берд указал на точку рядом со мной, где пересекались пять трещин, образуя узор, напоминавший звезду, – то получишь ответы на вопросы. Даже на те, о которых ты не подозревал. Ответы, способные изменить твою жизнь.

– Круто…

Я встал на звезду, образованную трещинами в камне.

– Тебя должно поразить, словно ударом молнии. Я имею в виду ответ.

– Это как?

– Это как когда-то мой дядя был помолвлен с одной девушкой, а потом встал на эту звезду и не смог думать ни о ком, кроме своей бывшей. И он разорвал помолвку и снова сошелся с бывшей. По правде сказать, протянули они недолго.

– И только-то?

– Это был пример плохого результата, но есть истории о парнях, которым в голову приходили номера лотерейных билетов, а одному парню привиделось будущее, где он был одет в дорогой черный костюм, и он бросил пить, вернулся в колледж и стал адвокатом. Таких историй до хохота.

– Таких историй до хохота, – повторил я со смехом – я еще только привыкал к его манере речи. – А с тобой такое случалось?

– Я в эту чушь не верю, – сказал Берд и рассмеялся. – Я тут только затем, чтобы рассказывать ее другим.

Я стоял и ждал молнии, но ничего не произошло.

День был почти идеальный. Во всяком случае, первая его часть. Мы провели возле вершины почти час и с помощью арахиса подманили упитанного бурундука почти к самой голове Берда. Могу подтвердить снимками с «полароида». Они до сих пор вызывают у меня улыбку. Приманивая бурундука, мы сидели в уютной тишине, и Берд в точности выразил мои ощущения.

– Как будто мы уже давно знакомы.

На пути вниз мы сошли с тропы, пытаясь догнать перепела, но нас это не слишком тревожило. Берд чертовски здорово умел ориентироваться на местности. Но все же мы слегка заплутали в высоких соснах, и без путеводного солнца на темнеющем небе сначала раз-другой, а потом и третий-четвертый свернули не туда и вышли к глубокому провалу – намного более глубокому и широкому, чем тот, на который мы наткнулись с Девайнами.

Над провалом, выступая из горного склона, нависал длинный и узкий утес длиной около сорока футов.

– Напоминает арфу, – сказал Берд. – Или крыло.

Он походил на огромное крыло, растущее из склона горы.

– Нужно дать ему название, – сказал он.

Мне было плохо слышно его из-за ветра, который резко усилился.

– Орлиное крыло, – предложил я, указывая на гранитный выступ.

– Орлиный пик? – крикнул в ответ Берд.

– Пик Ангела! – отозвался я.

Пик Ангела. Мы с Бердом переглянулись. Сколько бы Берд ни говорил о подготовке, осторожности и уважении к горе, мы оба без колебаний спустились к похожему на крыло утесу и небрежно, словно по тротуару, прошли до конца опасного узкого выступа, чтобы заглянуть в глубокую темную бездну под ногами. Сейчас у меня при одной мысли об этом мурашки бегут по коже.

Места хватило нам обоим, хоть и едва-едва, и мы стояли на дальнем конце утеса, глядя вниз. Порывы ветра начали налетать со всех сторон. Мы не сдавались и громко распевали «Детройт Рок Сити» – песню «Кисс», которую оба хорошо знали, и наши голоса оценивали настоящие блестящие звездочки – полевой шпат и кварцит.

Я был на год младше, а значит, уступал Берду и в массе, и в силе. Поэтому крепчавший ветер начал покачивать меня. Я сохранял спокойствие, когда Берд поднял камешек и бросил его в глубину, отсчитывая, когда он упадет на дно.

– Знаешь формулу расчета свободного падения? – спросил он. – Тут выходит около двухсот футов.

Ветер налетел снова. На этот раз он нес с собой мелкие крупинки снега. У меня на мгновение перехватило дыхание, и в этот момент до нас обоих дошло, что мы стоим над каньоном на узкой, словно натянутый канат, полоске камня под надвигающейся первой зимней бурей.

Я понял, что Берд тоже напуган.

– Не двигайся, – сказал он. – Камни станут скользкими как лед в два счета.

– Понял, – ответил я.

Снега становилось все больше.

– Скоро пронесет, – успокоил меня Берд. – Это ненадолго.

Буря не прекратилась, снег покрыл все вокруг, и температура продолжала падать. Мы дрожали от холода. Время словно провалилось в пропасть под нами. Относительно безопасный горный склон был от нас, казалось, в тысяче миль.

– А если так будет продолжаться до темноты? – Я окоченел на ветру, от высотной болезни у меня начала кружиться голова.

– Пока нам лучше присесть, – сказал Берд. – Стук твоих коленей мешает мне думать.

Мы медленно повернулись лицом к горе и осторожно сели, оседлав каменный выступ. Мне не нравилось то, что я автоматически стал первым.

– Начинаем возвращаться.

– Сидя на заднице? – спросил я.

– Именно так.

– Это будет долго.

Я боялся пошевелиться, а когда наконец начал подтягиваться вперед, ладони заскользили по обледеневшему камню, и я потерял равновесие.

– Не могу, – сказал я. – Слишком скользко.

– Попробуй медленно, – предложил Берд.

– Я замерзну.

– Никто не замерзнет. Не думай о холоде.

– Я ни о чем другом думать не могу, – ответил я. – Разве что о том, как мы высоко.

Берд даже не смотрел вниз.

– Расскажи мне историю.

– В смысле?

– Расскажи мне что-нибудь.

– Что?

– Что угодно, – сказал Берд, когда мы начали потихоньку ползти вперед. – Просто не молчи.

– Зачем? – я остановился и вывернул шею, чтобы посмотреть на него.

– Чтобы отвлечься. Просто рассказывай мне что-нибудь.

– Историю?

– Расскажи о своих друзьях в Мичигане.

Мы тряслись от