Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

многочисленных взрослых в жизни Фатимы, и различия в уровне достатка и образования казались менее важными, чем совместные прогулки по городу. А если теперь это стало для нее важно?

Лаллу уже собирался прокомментировать картинки в книге, когда девушка вытащила из-за стула какой-то предмет и помахала у него перед лицом. Это была деревянная ножка старого чарпая, толстая, тяжелая и длиной в два фута. Фатиме приходилось поднимать ее обеими руками, и она показала, как будет размахивать палкой, чтобы сбить с ног потенциального нападающего. Лаллу совсем забыл о книге и расхохотался.

А потом поднял обе руки, притворно капитулируя и все еще посмеиваясь.

– И приходилось уже использовать это против кого-нибудь?

Она улыбнулась, бросив импровизированное оружие.

– Нет, только бродячего кота отогнала.

– У тебя, наверное, был вид, как у Маулы Джатта, – сказал он, имея в виду мужественного, усатого героя с винтовкой из старых пенджабских фильмов.

Фатима резко дернула головой в сторону, приняв эффектную позу:

– Я их раньше… обожала.

– Я тоже. Мы с Салманом то и дело тайком пробирались в кинотеатр, когда были деньги.

– Да, а меня никогда не водили.

Это его не удивило. Любая уважающая себя семья не позволила бы своей дочери даже прикоснуться к развращающей атмосфере кинотеатра.

– Знаю, но сейчас кинотеатры намного лучше. – Он помолчал. – Завтра выходит новый фильм с Кариной Капур. Хочешь, посмотрим вместе?

Откуда это взялось? Как он только набрался смелости пригласить Фатиму в кино? Но когда он не задумывался об этом, разговор с ней складывался легко и естественно. Лаллу затаил дыхание и ждал. Ее глаза воинственно сверкали. Она наклонила голову и оглядела его с ног до головы, пронзая взглядом. Имело ли для нее значение, что их жизни так сильно отдалились друг от друга?

– Ладно, давай.

Ему хотелось ликовать.

– Фатима, с кем это ты там болтаешь на крыше? – донесся снизу голос бабушки, слишком громкий и слишком близкий.

Лаллу вздрогнул и скорчился, присев на колени, чтобы его не увидели снизу, но споткнулся и едва удержался на руках. Фатима фыркнула, а он без малейшего смущения улыбнулся ей в ответ. Если бы бабушка увидела их вместе, их планы накрылись бы медным тазом, даже не успев начаться, а ему вовсе не хотелось навлекать на Фатиму неприятности, даже если ради этого с крыши пришлось бы отползать.

– Да ни с кем, дадо, это у тебя в ушах звенит! А я просто чечевицу перебираю. – И она озорно улыбнулась Лаллу.

– Ты еще не закончила? Собираешься весь день потратить на горсть чечевицы?

Фатима скривилась.

– Иду, дадо!

Только тогда Лаллу вспомнил, что завтра ему предстоит следить за Омером. Впрочем, поход в кино можно перенести и на другой день.

– А насчет фильма… – прошептал он.

Фатима повернулась к нему и прошептала в ответ:

– Да, ты даже не представляешь, как тебе повезло. Дадо завтра едет к дочери, а со мной останется моя кузина. Я придумаю предлог и незаметно уйду вечером.

Лаллу не хотел ее отговаривать, к тому же фильм начинался поздно вечером. Можно же успеть и то и другое: проследить за Омером, а потом отправиться в кино.

Он кивнул и достал телефон, чтобы записать ее номер. Второй раз такого промаха допустить нельзя. Постучал по экрану, но тот не отреагировал. Никакие отчаянные постукивания не смогли его разбудить – он был совершенно мертв. В отчаянии Лаллу снова порылся в карманах. Нашел ручку, но не было бумаги. Когда Фатима повернулась, чтобы уйти, он схватил ее за руку, и девушка вздрогнула от неожиданности. Все еще стоя на коленях, он молча поднял рукав и протянул ей ручку. Но она заставила его подняться, а затем взяла ручку и написала номер у него на руке.

– Фатима? В доме еще полно работы. Ты же знаешь, что с этой лодыжкой я ничего не могу делать.

Фатима быстро отдернула руку, схватила тарелку с чечевицей и книгу и помчалась вниз по лестнице. Лаллу прислушался к удаляющимся шагам и длинному списку дел, которые тетушка Джира перечисляла внучке.

Из какого-то укрытия в воздух порскнула стая зеленых попугаев, ярким пятном блеснувших на фоне быстро темнеющего неба. Лаллу не верил сам себе. Завтра у него первое настоящее свидание с Фатимой. Завтра он намерен заработать деньги, чтобы сыграть свадьбу сестры, а потом, кто знает, может, однажды это случится и с ним? Птицы кричали и кружили; все небо принадлежало им.

Когда внизу воцарилась тишина, он подошел к краю крыши.

Болела лодыжка, но ему было все равно. У него на руке был номер телефона Фатимы, а в сердце – обещание свидания, и этого оказалось достаточно, чтобы отрастить крылья.

Глава одиннадцатая

Лаллу вернулся к себе, все еще не смея поверить в то, что запланировал на завтра, и поставил телефон на зарядку. Столько всего произошло за день; навалилась усталость. Собираясь плюхнуться на кровать, он заметил на засветившемся дисплее два пропущенных звонка от отца.

Он купил отцу телефон несколько лет назад на случай чрезвычайных ситуаций. И даже сейчас, когда тот звонил, Лаллу всегда отвечал с опаской, почему-то всегда ожидая плохих новостей.

Сидя на скрипучей кровати, он слегка дрожащими руками набрал номер, чувствуя, как у него сжимается желудок.

– Привет! – раздался громкий голос отца.

Он всегда кричал по телефону, не веря, что на таком большом расстоянии, как между Лахором и Чакианваллой, прекрасно слышен даже тихий голос.

Лаллу улыбнулся, отведя мобильный подальше. Он представил, как булькает кальян абу, как ами кипятит воду для чая.

– Ассалам-алейкум, абу. Все в порядке?

– Да, бета. – Отец умолк и кашлянул. – Я забеспокоился, когда ты не ответил.

Лаллу заулыбался еще шире, вспомнив, откуда только что вышел. Теперь, зная, что абу звонит не по срочному делу, он почти не чувствовал себя виноватым за то, что отвлекся на Фатиму.

– У меня телефон разрядился, только что поставил на зарядку.

– Что ж, рад тебя слышать. – Абу снова кашлянул. – А как твоя работа?

– Очень хорошо. И тебе не стоит волноваться, абу. – Лаллу говорил быстро, зная, какое беспокойство сейчас терзает отца. – Я поговорил с хозяйкой, и завтра я собираюсь выполнить для нее особую работу. Она пообещала мне деньги на свадьбу Шабнам.

– Значит, они не против дать их тебе? Никаких проблем нет, правда?

Отец в очередной раз смолк, надрываясь мучительным кашлем. А ведь ему становится все хуже и хуже. Врачебную помощь в бхатти оказывал только самозваный аптекарь, который раз в две недели на велосипеде привозил на продажу полную сумку просроченных лекарств. Может, подумал Лаллу, стоит купить