Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

ей было неловко из-за их последнего разговора, но он потом понял, что она не чувствовала решительно ничего. Для нее все осталось по-прежнему. Она была так же уверена, что он сохранит ее секреты и останется другом. Для Ясмин жизнь всегда была такой. Она получала все, что хотела и на что рассчитывала.

Другие водители, ожидавшие у ресторана, отлучались перекусить, Лаллу же чуть не дрожь била, и он сидел, вцепившись в руль. Потом отвез Ясмин домой, по дороге высадив Таню, а затем отвез Азиму по магазинам и тоже домой. Весь день в голове перемешивались разные мысли: что он может увидеть, следя за Омером, как незаметно сделать фотографии, что можно сказать Фатиме, когда они встретятся.

Вечером Лаллу дождался, пока Омер уедет на своем «ленд-крузере», и только потом вышел через боковую калитку. Салман на мотоцикле прятался за углом, держа шлем в руке.

– Ты готов? – спросил друг, при виде Лаллу сразу заводя мотоцикл.

– Нет. – Все происходило так быстро. Тело словно иголочками покалывало, в предчувствии готовящегося испытания. – Но поехали.

Он забрался к Салману сзади.

– Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее я смогу добраться до кино…

Салман завел двигатель и поехал в том же направлении, что и «ленд-крузер» Омера.

– Кино? Как это? С кем ты идешь в кино?

– Ну, ты же сам говорил, что мне нужно быть увереннее, вот я и пригласил Фатиму на свидание.

– Не может быть! Потрясающе! И ведь она согласилась, вот что самое удивительное!

Лаллу не видел лица Салмана, но слышал в его голосе улыбку.

– Не могу поверить, что ты втравил меня в эту бессмысленную погоню, а что собираешься на настоящее свидание, не сказал! И что вы намерены смотреть?

– Новый фильм с Кариной Капур.

– С Кариной Капур? Ты же знаешь, мы всегда смотрим Карину Капур вместе…

Лаллу улыбнулся, а Салман продолжал болтать, преследуя машину Омера. Сверкающий белый «ленд-крузер» виден издалека, и можно держаться на расстоянии. Они выехали из военного городка, пересекли мост и поехали вдоль канала, мимо разросшегося лабиринта жилых комплексов, которые за последние годы выросли в Лахоре, словно плесень на недоеденном хлебе. Наступили сумерки, и азан[48] из множества мечетей, расположенных далеко друг от друга, эхом разносился в лучах заходящего солнца. Они ехали уже почти час, тела у них затекли и начали болеть.

– Ну, дружище, ты, черт возьми, за это сводишь меня на десять фильмов с Кариной, и заплатишь за каждый, – пробормотал Салман.

Лаллу проигнорировал друга. «Ленд-крузер» меж тем с главной дороги въехал в узкие и тихие улочки жилого комплекса. Куда бы Омер ни направлялся, но точно не на деловую встречу. Лаллу следил, чтобы Салман держался на безопасном расстоянии.

Когда внедорожник остановился, уже наступила ночь. Омер подъехал к дому с высокими стенами и такими же высокими воротами, очень похожему на его собственный дом в военном городке. Лаллу жестом показал Салману проехать мимо, и Салман припарковался на улицу дальше. Фонарей было мало, луну то и дело прикрывали облака. У дома по обе стороны ворот светили два фонаря, но в остальном он выглядел темным. Где-то на главной дороге сигналили машины, вдали лаяла собака, но в остальном все было тихо. Молодые люди бесшумно, как воры, подошли к дому пешком.

– Ну, ладно, а теперь что?

А теперь следовало выяснить, что происходит за этими стенами.

Вглядываясь в дом, он заметил одно важное отличие между домом Омера и этим – здесь не было привратника. Не было Бабаджи, впускающего и выпускающего людей.

– Я пошел, – прошептал Лаллу едва слышно дрожащим голосом. Боковых переулков не было, стена примыкала к кирпичным домам соседей с обеих сторон. Единственный вход был спереди. Лаллу проверил телефон, убедившись, что он переведен в беззвучный режим, и подождал, пока луна не скроется за облаком, оставив их почти в полной темноте. Сейчас или никогда. Он снял резиновые сандалии и похлопал Салмана по спине.

– Я с тобой?

– Нет, ты мне нужен здесь. Давай, помоги мне.

Салман схватил его за плечо.

– Подожди. А вдруг у них собаки?

Лаллу чуть не остановился, услышав это, но нужно было идти дальше. Быстро войти и выйти. Он покачал головой, глубоко вздохнул и наступил на подставленные ладони Салмана, пытаясь пальцами ног упереться в гладкую бетонную стену. Получилось не сразу. Хорошо, что догадался снять шлепанцы, босые ноги все-таки нашли на бетоне какой-то крохотный выступ, и он зацепился, подтянулся обеими руками, перебрался через стену и, едва держась руками, бесшумно упал на землю. Только когда ноги коснулись прохладной травы, в голове вспыхнула мысль о собаках. И тут же тело оцепенело, словно мозг перестал отдавать ему команды. Лаллу не мог ни двигаться, ни думать. Мог только представить себе стаю злобно рычащих овчарок, несущихся к нему с оскаленными зубами, готовых разорвать его на куски.

Несколько мгновений он беспомощно прятался в кромешной темноте и, полуприсев, напрягал слух, пытаясь расслышать топот лап. И тут вдруг облака рассеялись. Луна осветила прекрасную пустую лужайку перед ним, и он, обливаясь потом, обмяк, весь дрожа на подгибающихся ногах, с облегчением опустился на колени. Прислонившись спиной к стене и вытирая лоб, Лаллу проклинал себя за глупость.

Потом шаг за шагом двинулся вперед, осматривая фасад дома. Фасад был темным. В окнах не горело ни одного огонька, но слышались голоса и чистый, звонкий женский смех. С бешено бьющимся сердцем, крадучись, Лаллу обогнул дом, и перед ним открылся сад. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать увиденное.

Примерно в двенадцати футах на садовом столике был накрыт пир, освещенный таким количеством свечей, какого Лаллу никогда не видел, даже в темноте. Омер сидел в большом плетеном кресле, держа в объятиях полуобнаженную черноволосую женщину с модной короткой стрижкой. Они страстно целовались. Женщина сидела на коленях у Омера спиной к Лаллу, но, когда она слегка повернулась, и они разомкнули объятия, чтобы перевести дух, он мельком увидел ее лицо и тихо ахнул. Таня, лучшая подруга Ясмин.

Он моргнул от неожиданности, но сомневаться не приходилось: последние четыре года Лаллу возил подруг туда-сюда и всего несколько часов назад доставил Таню домой. У этого дома он никогда не бывал, должно быть, Омер приобрел его специально для свиданий. Это чудовищно, а будет еще ужаснее. Азима, очевидно, подозревала Омера в измене, и, вероятно, именно для этого и нужен был тавиз – чтобы удержать мужа от неверности. Но хозяйка поручила ему еще и выяснить подробности, и теперь предстояло сказать, что муж изменяет ей с лучшей подругой дочери. А завтра он должен везти Ясмин к Тане.

Очень