Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

ты работаешь еще и портным? – Теперь голос у нее был ледяным, да и держалась она ничуть не теплее. Лаллу не винил девушку. Задача предстояла непростая. Но ему уже стало чуть спокойнее, как будто присутствия Фатимы было достаточно, чтобы успокоить тревогу, которая мучила его весь день.

Девушка подождала, пока кузина отойдет подальше, увлеченно рассматривая выставленную одежду. Затем схватила Лаллу за локоть, одним глазом поглядывая на спутницу, и едва слышным голосом пробурчала:

– Как бы ты ни изворачивался, знай, тебе это не поможет. С чего ты взял, что можешь сначала не явиться на встречу, а потом начать ходить за мной по пятам?

– Знаю, знаю, прости меня. Я с тех самых пор пытался связаться с тобой, чтоб извиниться. Я вовсе не хотел…

Тут кузина снова пошла в их сторону, и Фатима отдернула руку, словно обожглась горячей лепешкой.

– А нельзя ли посмотреть что-нибудь новенькое из коллекции батиста Гуль-Ахмеда[49]? – поинтересовалась кислолицая.

Лаллу ничего не знал ни о Гуль-Ахмеде, ни о батисте.

– Да, все модели в том каталоге, – и он указал на стопку журналов, молясь, чтобы она к ним не подошла. Затем повернулся к Фатиме. – Слушай, ты права, что злишься. Мне нужно было выполнить необычное поручение хозяина, и это заняло гораздо больше времени, чем я думал. А потом произошла авария, и пробка растянулась на несколько километров.

– Ты понимаешь, сколько лжи мне пришлось вчера наворотить кузине? Сначала о том, куда я иду, потом о том, почему вернулась раньше, чем обещала? Да еще стоять одной у кинотеатра, ожидая тебя. – Голос Фатимы оставался тихим, но в нем чувствовалась сила, так хорошо знакомая Лаллу. Девушка не притворялась, что злится, – он действительно ее обидел.

– Я очень виноват. – Он чувствовал себя ужасно и жалел, что не может подобрать нужных слов.

Фатима пронзала его взглядом. Наверняка видела его насквозь, понимала, что он не насмешничает, а действительно отчаянно сожалеет. Он вспомнил вчерашний день, задание Азимы, лишившее его выбора, насколько важно было получить фотографии.

– Слушай, я все исправлю, обещаю. Дай мне еще один шанс, пожалуйста.

Ее взгляд смягчился.

– Я видела пробку, когда уходила. – Она обвела взглядом ателье. – Но что же это такое? Сначала ты дерешься на базаре, потом летаешь над крышами, а теперь ты портной. Кто ты на самом деле, может, мошенник какой?

Он улыбнулся, в восторге оттого, что можно просто говорить с ней.

– Я еще и механиком подрабатываю. Не всем же быть врачами.

Фатима позволила себе слегка улыбнуться.

– До этого еще далеко. Я только что перевелась в местный колледж. До диплома еще три года.

Значит, ее бабушка была права все эти годы: Фатима заслуживает куда лучшей судьбы, чем такой уличный оборванец, как он. Он и сейчас беден, а родные так и вовсе застряли в бхатти – сколько бы он ни работал, как бы ни пытался копить, надеясь однажды вытащить их оттуда и не имея возможности мечтать о другом будущем, пока они не будут свободны. С того самого дня, когда бабушка увела ее с базара, Фатиме никогда не разрешали играть с ним, она лишь тайком убегала, когда за ней никто не наблюдал.

– Ты же знаешь, что я всего лишь водитель? Верно, когда станешь доктором, так и знать меня не захочешь. – Лаллу пытался говорить непринужденно, но получалось плохо.

– Да уж не знаю, что и сказать, – отвечала Фатима таким же серьезным тоном. – Мой дедушка всю жизнь, до самой смерти проработал водителем.

Ее лицо стало задумчивым. Затем она снова оживилась.

– А когда однажды я попыталась сесть за руль, то чуть не сбила кого-то. Ты можешь быть мне очень полезен.

Лаллу улыбнулся, и, хотя улыбка была немного натянутой, Фатима сделала вид, что не заметила.

– Итак, доктор-джи, если я скажу, что у меня после прыжка на крышу болит лодыжка, придешь взглянуть?

Она хихикнула, и сердце Лаллу перевернулось в груди.

– Конечно нет. Ты заслужил боль за то, что запрыгнул к девушке без приглашения.

Кислолицая снова вернулась, уже с каталогом в руке. На лице Фатимы все еще играла озорная полуулыбка. Ее живость, открытость – за это он вытерпел бы десять кислых лиц.

Перебрав сотни фасонов, кузина выбрала один, а затем потратила добрых десять минут, объясняя, почему он ее не устраивает и что там требуется изменить. Лаллу кивал в знак согласия, не слушая, и украдкой поглядывал на Фатиму, радуясь возможности провести время в ее обществе. Спустя некоторое время он незаметно посмотрел на часы – время поджимало, нужно возвращаться на работу. Наконец, он снял с шеи сантиметр.

– Почему бы нам не снять мерки? – и посмотрел на Фатиму, надеясь, что та последует за ним в заднюю часть магазина.

Но тут удача ему изменила. Вместе с ними за занавеску поперлась и злосчастная кузина.

Внезапно столкнувшись с пышной, бурно вздымающейся грудью, Лаллу запаниковал. Он понятия не имел, как снимать мерки. Медленно обошел девушку, боясь подойти слишком близко к какой-либо части ее тела. Она обернулась, готовая пожаловаться мастеру. В результате хватило минуты, чтобы измерить сзади ее рост и длину рук, при этом старательно держась подальше от груди, а потом поспешно вернуться в лавку. Фатима уже была на полпути к выходу.

– Пошли, подруга, опаздываем уже. Дадо ведь ждет! – она подмигнула Лаллу, схватила кислолицую за руку и побежала с ней по улице.

Лаллу наблюдал за девушками, пока они не скрылись из виду, – не в силах отвести взгляд.

Наконец, он повернулся к старому мастеру, который смотрел на него с ожиданием.

– Я ж и представления не имею, что там нужно измерять.

Другие портные захихикали, а Лаллу пожал плечами. С тех пор, как он вышел из красильни, прошло уже больше сорока пяти минут. Пора уже не идти, а бежать.

– Как же мне тогда шить этот шальвар-камиз? – крикнул мастер ему вслед.

– С любовью, мастер-джи, с любовью! – крикнул Лаллу в ответ, и портные разразились смехом, и этот смех и теплое чувство в груди понесли его обратно.

* * *

Лаллу как раз парковался у Аламов, когда зазвонил телефон. Абу. Он ведь говорил, что Азима пообещала деньги, вот абу и ждет. Вся теплота, оставшаяся после встречи с Фатимой, моментально растаяла. Лаллу уставился на мобильный. Его охватил страх. Если сказать отцу, что денег пока нет, тот сразу же пойдет к Хире, а если не ответить на звонок, все равно может пойти.

Лаллу вышел из машины. Чота, помощник садовника, поливал газон. Бабаджи закрывал ворота.

Он ответил, стараясь говорить тихо, но уверенно.

– Мне просто нужно еще немного