Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

– Лаллу, это Шабнам.

Шабнам никогда не звонила. Что там произошло?

– Не знаю, как и… в общем, абу… Он свалился.

– Отчего? Из-за жары? – Жара и в самом деле была невыносимой.

– Думаю, дело не только в этом. – Сестра говорила испуганно. – Он кашляет все сильнее вот уже несколько месяцев. Постоянно задыхается, а теперь и встать не может, и у него жар.

От ее слов у Лаллу перехватило дыхание.

– Когда это случилось?

Сестра помолчала.

– Три дня назад.

– Три дня? Но я только вчера с ним разговаривал. Да, он много кашлял, но не жаловался.

– Просто не хотел тебя волновать.

Лаллу пришел в ярость, но не успел что-либо сказать, как Шабнам снова заговорила:

– Знаешь, сегодня вечером приходил Хира.

Ярость испарилась моментально. Лаллу и сам начал задыхаться и прислонился к машине, чтобы не упасть.

– Чего он хотел? – Лаллу с трудом выдавливал слова, едва узнавая собственный ослабевший голос.

– Говорит, мы не выполняем норму. – В голосе Шабнам слышалась паника. – И что нам не заплатят в конце недели.

Лаллу закрыл глаза. Дальше можно было не продолжать: если им не заплатят, они останутся голодными.

– Я пыталась, Лаллу. Я вчера очень долго работала, но одна-то не могу выполнить норму за всех. Потом, как Хира ушел, абу попытался подняться, но снова упал. – Голос у нее дрогнул. – Он не может, а Хира заставляет его работать.

Лаллу судорожно втянул в легкие душный воздух, пытаясь спокойно думать. В трубке воцарилась тишина.

– Лаллу? Ты здесь? – тихо спросила Шабнам.

– Да. – Он потер висок. – Я приеду и поговорю с Хирой. Дам абу немного отдохнуть.

– Не уверена, что это хорошая идея. Ами и абу даже не хотели, чтобы я тебе звонила.

– Мне нужно навестить абу. – Отца необходимо отвезти к врачу, но врачи стоят денег. Еще больше денег из его жалких сбережений. Он посмотрел на часы на запястье. Руки дрожали. Ого, как, оказывается, уже поздно, а дорога к родителям занимает полтора часа в одну сторону.

– Я приеду завтра, с самого утра.

Он нажал отбой и уставился на дом. Завтра рабочий день, но сегодня вечером Азима и Омер уезжают на свадьбу в Гуджранвалу, так что он не понадобится.

Лаллу несколько раз глубоко вздохнул и вошел в дом. Прохладный мраморный пол и затененные окна успокаивали, создавая обманчивое ощущение безмятежности.

Азима сидела в гостиной с гостями. Лаллу встал у двери. Вышла Гуддо с подносом, полным пустой посуды.

– Что ты здесь делаешь? – прошептала она.

– Мне нужно попросить у биби выходной на завтра, – прошептал он в ответ.

Она посмотрела недоверчиво.

– Да, а я пойду в салон красоты и сделаю прическу, хорошо?

– Я знаю, ей это не понравится, но у меня нет выбора, мой…

– Гуддо! – Из гостиной выбежала Азима, чуть не столкнувшись с Лаллу, и рявкнула на него: – Где моя дупатта?

Он совсем забыл о ней.

– В машине, биби, сейчас принесу. Просто… завтра… раз вы уезжаете в Гуджранвалу, можно мне взять выходной?

– Нет-нет. Ясмин может понадобиться машина.

Она ни секунды не задумалась над его просьбой. Лаллу знал, что вовсе не нужен будет Ясмин, та сама сказала ему об этом утром. Азима уже отвернулась, отдавая Гуддо какие-то распоряжения. Когда она пошла назад к гостям, он встал перед дверью, преградив ей путь.

– Биби, моему отцу плохо, и мне нужно к нему. Он упал и потерял сознание, прямо как сахиб тогда. Надо к врачу, а отвезти некому.

В прошлом году, когда Азима была у отца в гостях, он неожиданно упал без сознания. Лаллу сумел поднять почти стокилограммового мужчину, а потом наполовину отнес, наполовину оттащил его к машине и вместе с убитой горем Азимой отвез в больницу. И если уж воспоминание о сердечном приступе сахиба не смогло бы убедить хозяйку отпустить его, то не убедило бы ничто. Но она все еще колебалась.

Телефонный звонок Шабнам потряс его. Он беспокоился, что отцу еще хуже, чем сказала сестра. Она права: никто из них не мог позволить себе болеть: чтобы делать кирпичи, нужны были все, кто способен работать руками. А Азима даже не позволяла ему повидать отца.

Он глубоко вздохнул и понизил голос:

– Я вчера вечером сфотографировал, чем занимался Омер-сахиб. Как вы просили. Но не могу показать фото прямо здесь, перед всеми этими людьми. – Воодушевленный своим отчаянием, он многозначительно оглянулся через плечо на гостей. – Мне кровь из носу нужно завтра съездить к отцу, а когда вернусь, покажу снимки наедине.

Один из гостей окликнул Азиму из комнаты, и она рассеянно махнула рукой в ответ. Потом покачала головой, явно желая избавиться от Лаллу.

– Да-да. Хорошо, можешь завтра взять выходной.

В этот момент из кухни вышла Гуддо с подносом, заставленным чашками с чаем, мисками с самосами и чатни. Услышав, что Лаллу дали выходной, она выпучила глаза, но Лаллу поспешно вышел, пока Азима не передумала. В голове промелькнули образы абу, падающего в пыль, сестры, ахающей дрожащим голосом, и Хиры, хищно нависшего над ними, преследующего их, словно на охоте.

А как поступил бы Джугну?

Глава четырнадцатая

В детстве Лаллу никогда по-настоящему не понимал жажды Джугну выбраться из бхатти. Лаллу эта работа была не по душе, хотелось, чтобы оставалось больше времени на крикет, и с грустью вспоминался их прежний милый сельский дом, но он не мечтал еще куда-то уехать. Ведь его семья живет в бхатти, значит, теперь и его дом здесь. Но для Джугну желание вырваться оттуда стало всепоглощающей страстью.

Однажды, после того как все уже давно спали, Джугну разбудил его посреди ночи.

– Тсс. Ни слова. Пойдем со мной.

Лаллу не возражал. Он даже не колебался и ни на секунду не задумался. Ходить с Джугну в его ночные приключения ему хотелось всегда, и сейчас брат первый раз брал его с собой. А за старшим братом он готов был следовать куда угодно. Джугну прошел мимо кирпичных рядов, мимо бездействующей дымовой трубы. В те дни в темноте было совсем не страшно. Просто двое мальчишек идут куда-то по делу, и кто им помешает? Они миновали бхатти, вышли в поля и продолжали идти дальше, пока Лаллу не засомневался, есть ли у похода цель.

– Джугну…

– Почти на месте. Немного осталось, пошли.

Брату пришлось почти силой тащить его на последний поросший чахлой травой холмик, и, когда они добрались до вершины, Лаллу наконец увидел, куда они шли. Рощица невысоких деревьев и россыпь тесно прижавшихся к ним кустиков. А среди листьев мерцали сотни желтых огоньков – праздник ночи.