Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

едва не стошнило, и он изо всех сил старался не убежать. В панике бросился к Салману и перевернул на спину. Друг был мертвенно бледен, слабо хрипел. Лаллу придержал его за спину. Салман покрылся потом и не мог говорить.

Дрожащими руками Лаллу обыскал карманы друга.

– Где твой ингалятор?

Но Салман был не в силах отвечать, только качал головой. Лаллу звал на помощь прохожих, но все спешили мимо, не желая вмешиваться. Он попытался поднять друга, но тот, едва встав, чуть не рухнул: ноги подломились. Надо было что-то сделать.

– Полежи спокойно. Я пойду за помощью. Сейчас вернусь, – сказал он Салману, не будучи уверен, слышит ли друг его.

И помчался так, словно за ним гналась стая диких псов. Добежал до дома Салмана и постучал в дверь, тяжело дыша.

Мать Салмана открыла дверь и нахмурилась, глядя на него.

– Ты кто? Что случилось?

– Я… – Ему не хватало воздуха, он не мог выдавить ни слова, а только беспомощно кивал в ту сторону, откуда пришел, упираясь руками в колени, чтобы отдышаться.

Женщина внимательно посмотрела ему в лицо.

– Ты тот мальчишка, который нагло прокрался к нам в дом? Который кричал посреди ночи? Что тебе нужно? Где Салман?

Лаллу наконец-то отдышался и выпалил:

– Он… он не может встать. Там, возле Чандни Чоук.

Женщина вскрикнула и исчезла в доме, зовя Саифа, старшего брата Салмана. Лаллу повел обоих к Салману, и, как только она увидела сына, лежащего неподвижно на земле, мать оттолкнула Лаллу в сторону.

– Что ты теперь с ним сделал? В прошлый раз ты напугал его до полусмерти своими криками. Бедный мой мальчик!

Лаллу потерял дар речи и только качал головой.

Саиф осторожно поднял Салмана и понес, а мать суетилась вокруг них.

На следующий день Саифа не было в мастерской, и Лаллу несколько часов провел в страхе, не зная, жив ли его друг или умер. Боясь, не сделал ли хуже, когда застыл на месте, искал слишком медленно или не в тех местах. Он оглядывался на каждый шорох, надеясь увидеть, как Салман, просунув голову в двери, расплывается озорной улыбкой.

Саиф, появившись два дня спустя, принес мрачное предупреждение: Салман в больнице, выздоравливает после тяжелого приступа, а Лаллу отныне следует держаться от него подальше. Саиф знал, что Лаллу и Салман друзья, и предупреждение прозвучало как угроза.

Но когда в следующее воскресенье Салман собственной персоной появился в мастерской, то выглядел в точности как обычно.

– Пошли, у меня всего несколько минут.

Лаллу удивленно взглянул на него.

– Как ты себя чувствуешь? Когда тебя выписали из больницы? Куда мы идем?

– Увидишь, увидишь, – это все, что он сказал.

Он повел Лаллу к Чандни Чоук, где стояло в руинах заброшенное здание. Взобрался на полуразрушенную стену; Лаллу, как всегда, следовал за ним, под ногами скользили обломки кирпичей и каменной кладки.

– Я знаю, они где-то здесь… – Он принялся поднимать кирпичи. – Давай, помогай.

Лаллу кинулся на помощь, опасаясь, как бы хрупкий друг не перенапрягся.

– Что ты… – И тут он заметил что-то, спрятанное между двумя деревянными балками. Два пухлых оранжевых манго. Салман тоже увидел их и ухмыльнулся.

– Не мог же я позволить собаке их съесть, правда?

Он вытащил фрукты, и мальчики спустились вниз.

– Ты спас меня, дружище. Прямо как Шахрукх Кхан в том фильме, бежишь за помощью, спасаешь мне жизнь. Я ведь мог умереть. – И Салман приложил руку к сердцу характерным для него мелодраматичным жестом, желая рассмешить Лаллу.

Но Лаллу вовсе не хотелось смеяться, его терзало чувство вины.

– Прости, что не сразу помог тебе, дружище, это… Эта собака… – Салман не знал о собаках, рычавших в ночь смерти Джугну, и о болезненном страхе Лаллу перед ними с тех пор.

Салман положил руку ему на плечо.

– Вот, возьми это манго – ты его заслужил, брат.

Он положил огромный фрукт Лаллу на ладонь, и мальчики, усевшись прямо на обочине, сняли с него очень мягкую кожуру и принялись есть. Какое-то время раздавалось только дружное чавканье. Фрукт был тяжелым, переспелым, и они съели все до последнего кусочка.

Доев, Салман облизал пальцы и рыгнул. Лаллу захихикал и рыгнул в ответ. И без всякой причины хихиканье переросло в громкий смех, один подначивал другого, пока оба не начали кататься по земле, хватаясь за бока.

Лаллу наблюдал за другом. Тот был так счастлив, что едва мог говорить. Как же ему посчастливилось заполучить такого друга?

В конце концов Салман поднялся, лицо его покраснело от напряжения.

– Пожалуй, пора идти. Меня сейчас не выпускают, пришлось исхитриться и ускользнуть. И родичи определенно не в восторге от тебя. Я пытался объяснить, но ты же знаешь, какими бывают матери. Нужно возвращаться. – Перед уходом он оглянулся на Лаллу. – Но я говорил серьезно, ты меня спас, поэтому я должен быть как тот друг Шахрукх Кхана и защищать тебя. – Салман ткнул пальцем в Лаллу, подмигнул и снова исчез.

Если бы не полный живот и рот, который болел, устав улыбаться, Лаллу подумал бы, что такой друг слишком хорош, чтобы быть правдой.

Глава двенадцатая

На подъездной дорожке Лаллу положил портфель Омера в машину и проводил его, обрадовавшись, что тот ничего не сказал об отсутствии «рейнджа» ночью. Гуддо позвала его в дом, и в гостиной он увидел, что Азима смотрит в окно, словно наблюдая, как муж уезжает.

– Вы хотели меня видеть, биби?

Она не обернулась.

– Сегодня вечером хозяин уезжает в шесть часов. Ты готов исполнить мое поручение?

Лаллу сглотнул.

– В шесть часов, биби? – Азима изменила время, а он после всего собирался встретиться с Фатимой в кино. И перенести встречу с девушкой нельзя. Она сможет прийти только потому, что бабушка уехала. Другого шанса не будет. Нужно суметь сделать и то и другое. Шесть часов – это не слишком-то и поздно, как только он закончит фотографировать, так сразу же отправится в кино.

– Да, – нетерпеливо отрезала она. – Ты все организовал? Сможешь проследить за ним незаметно?

– Да, биби.

– Хорошо.

Она не стала уточнять, уставившись в окно, словно разговаривала не с ним.

– Сделай несколько фотографий. И помни: никому ни слова, только мне.

Значит, все. Одно задание, и деньги его. Азима повернулась к нему, скрестив руки, с таким выражением лица, словно провоцировала бросить ей вызов. Лаллу молча кивнул. Ничего другого и не оставалось.

Он отправил Салману сообщение, что время изменилось, и отвез Ясмин сперва на фотосессию на заброшенной фабрике, а затем на обед с Таней и Тариком. Ясмин почти не смотрела на Лаллу, и сначала ему показалось, что