Белая линия ночи - Халид Аль Насрулла

с уверенностью заявляют, что демократия во всех ее проявлениях полностью изжила себя как идея. На сегодняшний день она является лишь инструментом общественной деградации, с помощью которого можно не просто оправдать безнравственность и невежество, а еще и уравнять их в правах с целомудрием и просвещением.

У Начальника была удивительная способность без малейшей запинки подобрать наиболее емкую формулировку для любой, даже самой непростой мысли.

– Раньше мы верили, что, латая бреши в реализации политического курса нашего государства, мы приближаемся к тому, чтобы предоставить народу истинную демократию во всей ее полноте. Однако это порочное суждение лишь спровоцировало народ на бездумную эксплуатацию доставшихся ему свобод. Уверовав в демократию, мы оказались жертвами лживых обещаний и тщательно замаскированных манипуляций над неокрепшими умами. Нам внушили ложные, клеветнические измышления, полностью исказившие наше мировосприятие. Те, кто заставил нас поверить в иллюзию под названием демократия, надсмеялись в равной степени и над правительством, и над простыми людьми. Эти подлецы не просто обманули наши надежды – они очернили наши добрые имена и нанесли непоправимый удар по нашему обществу, растоптав все то, во что мы прежде свято верили.

Чеканя слова, Начальник лишь изредка делал небольшие паузы, чтобы подобрать наиболее удачную формулировку.

– Демократия дала в руки каждому гражданину поводок, за который он тянет государство, куда посчитает нужным. Это не могло длиться вечно, и в конце концов ситуация начала выходить из-под контроля. Стоит правительству еще немного ослабить хватку, как враг тут же изобретет очередной изощренный механизм, чтобы окончательно разложить общество.

Начальник прервался, чтобы откашляться, и тут же продолжил:

– Таково мнение специалистов. По большому счету я разделяю их позицию, тем более что она, похоже, и в самом деле справедлива. Сами посмотрите, куда мы катимся! К счастью, теперь государство решило предпринять серьезные шаги, чтобы урегулировать и стабилизировать ситуацию. Поэтому наша с вами задача…

Тут он подал знак одному из сотрудников, который передал ему в руки документ с новым регламентом работы Управления.

– …наша с вами задача – осознать всю важность возложенной на нас миссии и с полной самоотдачей приступить к ее исполнению. Вы должны хорошо понимать, что если раньше цензура была заложницей сиюминутных порывов парламента, то сегодня она – залог дальнейшего существования страны.

Атмосфера по ту сторону баррикад была отнюдь не столь спокойной, как могло показаться на первый взгляд. Оппозиционеры были убеждены, что, какими бы вескими ни были основания для перемен, правительство обязано было дать народу право голоса. И если с возвращением цензуры еще можно было смириться, то объявление чрезвычайного положения без очевидной угрозы казалось чрезмерно суровой реакцией. И пока одни пытались оценить степень адекватности принятых мер, другие уже понимали: отмена цензуры была всего лишь временной уступкой оппозиционерам, спровоцированной либо желанием поскорее достичь компромисса с протестующими, либо давлением со стороны внешних сил.

Обстановка в стране накалялась. Заседания литературных салонов, собрания несогласных и заявления представителей оппозиции – все было пропитано тревогой.

Авантюристка высказывалась весьма осторожно:

– Прежде чем предпринимать какие-либо ответные действия, мы должны понять, чем все-таки было вызвано решение правительства.

Большинство оппозиционеров разделяли ее точку зрения, однако Рыцарь видел ситуацию в гораздо более мрачном свете:

– Это первый, но уже очень решительный шаг назад.

Последние несколько дней Цензор наслаждался давно позабытым чувством бодрости и эмоциональной стабильности. Впрочем, оставалась одна вещь, которая продолжала его серьезно беспокоить: он никак не мог определиться, на чьей он стороне. Сестра с удивлением обнаружила, что он перестал засыпать ее бесконечными вопросами о Зейне. Былой румянец и приподнятое настроение вернулись к нему, однако мать чувствовала, что о полном восстановлении речи еще не идет.

Цензор не успел ничего осознать, но нутром уже понимал всю серьезность происходящего, и потому таблетки от боли в животе стали его верными спутниками. «Деградация есть неотъемлемая стадия любого процесса, – написал он тогда в своем дневнике. – Бороться с ней – значит действовать наперекор естественному ходу событий».

По ночам его преследовали странные сны. Некоторые из них легко поддавались толкованию, в то время как другие не имели ни малейшей связи с реальностью. В одном из снов в типографию доставили только что купленный станок. Театральным движением Управляющий сорвал с него полиэтиленовую пленку, и Цензор понял, что это был тот самый станок, который, по словам Управляющего, может напечатать что угодно, хоть деньги. Так и оказалось – во сне станок действительно печатал самые настоящие купюры. Управляющий с энтузиазмом объяснял Цензору, насколько они неотличимы от оригинала, как точно переданы все водяные знаки, глянцевые элементы и скрытые символы, – Цензор не был уверен в точности терминов, но во сне они звучали именно так. Появление чудесного станка могло обеспечить им обоим безбедную жизнь, в которой не было бы места утомительной работе с клиентами и заказами. Но скоро стало понятно, что этим фантазиям не суждено сбыться: для того чтобы напечатанные на станке банкноты действительно нельзя было отличить от настоящих, каждой купюре должен был быть присвоен специальный номер, которого они с Управляющим, конечно, не могли знать.

Этот сон можно назвать предвестником бед, которые обрушились на типографию уже спустя неделю после заявления правительства. Череда внеплановых проверок началась с появившегося из ниоткуда сотрудника министерства, которого прислали удостовериться, что типография в самом деле остановила печать художественных книг и периодики. Управляющему не оставалось ничего, кроме как ограничить круг заказов до мелочей вроде чековых книжек, рекламных брошюр и визитных карточек. Беспрерывный грохот станков затих, да и посетителей в типографии стало куда меньше. Для Цензора это был отличный повод переключиться на написание повести, но сил вернуться к работе не было: воспаленный разум, занятый мыслями о туманном будущем, напрочь отказывался строить сюжетные линии и выдавать складные формулировки.

Убытки типографии росли с каждым днем. Поначалу Цензор старался не поддаваться волнению. Он утешал себя тем, что на руках у него был договор, согласно которому Управляющий гарантирует ему полный возврат всех вложенных в типографию средств. В свою очередь, Управляющий отчаянно пытался найти хоть кого-нибудь, кто мог бы обнадежить его или поделиться советом о том, как ему вернуться к прежней деятельности хотя бы частично. Видя все это, Цензор понимал: дела и вправду плохи.

Пока газеты молчали и ждали прояснения ситуации, по телевизору анонсировали выпуск ток-шоу, главным гостем которого стал довольно известный политический аналитик. Это был по-настоящему изящный ход: жители страны с нетерпением ожидали, чтобы кто-нибудь объяснил причины обрушившихся на них перемен и публично поделился своим мнением об их возможных последствиях. Аналитик, обладающий серьезным авторитетом в политических кругах, подходил на эту