Золотинка. Рассказы и поэмы о женщинах, медведях и магических существах - Евгения Викторовна Некрасова

Генерала, Мента, ментов, её тоже увезли в пазике. Продержали сутки и в отличие от других лесозащитников отпустили без суда и 10–15 суток. Социалка-Лешиха из пазика опубликовала видео атаки на лесозащитников. Многие тоже опубликовали. Им казалось, люди города, области, страны должны обалдеть от такого ужаса и встать на защиту леса и леса защитников. В комментариях многие повозмущались и продолжили жить дальше. Мента Социалка-Лешиха заблокировала, на звонки мужа, Главного и подруг не отвечала. Она работала без остановки. Писала о судах над экоактивистами, на которые её пока ещё пускали. Раздала интервью некоторым крупным региональным и даже общероссийским медиа. Съездила в Москву и выступила в студии «Дождя».

После разгона лесозащитников почти не осталось. Они остались как люди в городе, но перестали быть войском. В местных пабликах нанятые мэрией писали, что Социалка-Лешиха делает всё это для своего пиара. Почему-то после эфира «Дождя» многие в городе, даже прошлые и ещё держащиеся лесозащитники в это поверили. Социалка-Лешиха всё выпускала свой Листок. Ей помогали волонтёры из Москвы и неожиданно взрослый местный фотограф, последние двадцать два года крепко поддерживающий президента и его партию. Подруга попросила съехать из отеля, потому что его пригрозили поджечь.

Социалка-Лешиха поселилась в маминой квартире, куда не могла зайти со времён похорон. Туда прислали повестку в суд: СоциалкуЛешиху обвиняли в оскорблении должностного лица и в нарушение установленного порядка организации митинга. «ОВД-инфо» пообещали прислать адвоката, предыдущий местный давно уехал. Главный звонил и рассказывал, что для Социалки-Лешихи накопилось много социалки, и про неё надо и можно писать, больше некому, просил вернуться на работу. Муж привозил контейнеры с горячей едой. Он уговаривал Социалку-Лешиху выйти из этой войны. Она говорила, что не может, и плакала от усталости и от того, что скучала по маме.

Близь-государственный бизнесмен пришёл к Менту прямо в отделение и велел ему в последний-предупредительный раз поговорить с Социалкой-Лешихой, иначе всё. Мент понял, что сейчас действительно какое-то всё. Социалка-Лешиха ему не открывала. Через дверь Мент объяснял ей про всё, плакал. Она его не слушала. Зачем слушать предателя.

За день до выхода нового Листка машину Социалки-Лешихи прижал к обочине джип. Незнакомые молодые мужчины вытащили её с водительского места, связали руки, всунули кляп в рот, завязали глаза, посадили в свой большой автомобиль. Он проехал минут двенадцать вперёд. Потом Социалку-Лешиху долго вели между деревьев. Она думала о маме, вдыхала запахи и слушала птиц. Перестало пахнуть хвоей, идти стало сложнее. Значит, начался смешанный, лиственный лес гуще. Они остановились. Молодой мужчина пониже задушил Социалку-Лешиху, Близь-государственный бизнесмен просил почище. Второй вырыл яму. Тело Социалки-Лешихи закопали в её лесу.

Новый Листок не был опубликован, коллеги-волонтёры не могли дозвониться. Муж принёс горячей еды, она остыла. Социалка-Лешиха не возвращалась домой. У мужа дышала надежда. Он обратился в «ЛизаАлерт». Мент услышал, что Социалку-Лешиху ищут, и понял, что «всё» наступило. Он плакал и пил. Решил найти тело и дальше сделать своё собственное «всё». Волонтёры, как раз все из лесозащитников, нашли машину Социалки-Лешихи и отправились прочёсывать свой лес. Люди в оранжевом попытались пилить этот лес, поисковики сказали, что шум мешает их операции. Рубильщики не послушались. Приехал Мент с ментами и сказал, что лес – место возможного преступления и пилить нельзя. Рубильщики послушались.

Волонтёры и менты искали Социалку-Лешиху, сталкивались, говорили друг другу, что мешают. Дочь впервые пришла в лес с двенадцати своих лет. Она попросилась у отца искать вместе. Лес был всем, что она ненавидела: холодным, тёмным, диким, кусающим, жужжащим, скрипучим, хрустящим. А ещё он заграбастал маму окончательно. Все понимали, что Социалка-Лешиха мёртвая, и искали тело. Муж под утро встретились с Ментом на опушке. Они подрались от горя. Социалку-Лешиху искали ещё восемь дней. Мент даже выписал собак с кинологами. Дочь ходила не с отрядом волонтёров, а одна гулять. Она и искала мать, и пыталась понять, почему Социалка-Лешиха так любила лес. Дочь ненавидела его по-прежнему, но ходила, отец просил её не выпускать телефон и звонил ей раз в десять минут. Близь-государственный бизнесмен попросил мэра велеть ментам закругляться с поисками, а рубильщикам начинать. Была объявлена дата презентации проекта ЖК. Мент не мог понять, почему даже собаки не могут найти тело.

А это всё был лес. Он быстро нарастил над Социалкой-Лешихой траву, и следы могилы скрылись. Лес принялся программировать своё царство на то, что делать дальше. За первые сутки соки леса, его червяки, подземные жучки разъели кожу, мышцы, мясо, даже кости Социалки-Лешихи, выпили её лимфу и частично перемололи одежду. Дальше подключился распространённый, как морской октопус, гриб. Своими подземными щупальцами он поел останки Социалки-Лешихи, уже переработанные или прямо с жуками и червяками. На поверхности на стволе осины принялась набухать грибница с бледными плодами, похожими на сырые пельмени. Через неделю она сильно разрослась, вверх, вширь, и по кругу обняла дерево. Грибы пожелтели, на десятый день почернели и принялись отпадать, показывая грязную человеческую кожу. Социалка-Лешиха, обёрнутая вокруг дерева зародышем, распрямилась, с неё попадали оставшиеся шляпки. Она принялась вдыхать наземный лесной воздух, поползла змеёй по траве и голым корням, потом пошла на четвереньках и, держась за берёзовый ствол, встала на ноги.

На лесной поляне Социалку-Лешиху встретил дачник-собачник. Его собака поджала уши и заскулила. Дачник-собачник выругался матом удивления и надел на плечи СоциалкиЛешихи свою ветровку. Он был неместный и про Социалку-Лешиху, мб, знал, но не помнил. Социалка-Лешиха спросила у мужика хриплым от долгого неговорения голосом, что это. Он лениво ответил, что это, кажется, сносят лес. На опушке они встретили дочь Социалки-Лешихи, которая пришла снова пытаться любить лес и искать мать. И нашла. Дачник-собачник передал найдёнку девочке-подростку, забрал ветровку, правда в руки, надевать побрезговал, и дальше отправился гулять с собакой. Дочь, плача, купила у торгующих на станции у леса худи, спортивки, шарф, кеды, воды в «Пятёрочке» рядом, напоила, нарядила мать, которую оставила в кустах. Заставила её не снимать капюшон и обернуть пол-лица шарфом, пока добирались. СоциалкаЛешиха аж вспарилась.

Дома она приняла душ. Муж приехал сразу и наготовил много еды. Она съела пасту, суп, салат, котлеты, просила грибов и рыбы, чем сырее, тем лучше. Дочь заказала суши. Социалка-Лешиха ничего не помнила с тех пор, как её провели в лес, а потом начали душить. Муж попросил дочь выйти. К врачу Социалка-Лешиха ехать отказалась. Она чувствовала себя хорошо. Муж заметил про себя, что у неё снова смуглая кожа, нет морщин и глаза крупные, как лет десять назад. У мужа был план – никуда не отпускать жену и увезти её в город-гигант. Через два дня Социалка-Лешиха, свежая, как после отпуска, появилась на презентации ЖК в мэрии. От шока ей позволили пройти без аккредитации. Она задала вопрос из зала, почему лес рубят и ЖК презентуют без согласия горожан. Близ-государственный бизнесмен поаловел, мэр стал улыбаться, подсобрался и напомнил Социалке-Лешихе про её судебные дела. Начальница пресс-службы объявила, что пресс-конференция всё. Главный обнимал Социалку-Лешиху, тёр слёзы и просил её валить.

Мент, сам как из леса, грязный, бородатый и худой, ломился в дверь семейной квартиры Социалки-Лешихи. Муж, который привёз из мэрии её домой, открыл дверь. Мент трясся и плакал. Муж не зверь, а человек, впустил любовника жены, тот упал Социалке-Лешихе в ноги.

Новый Лесной листок вышел через сутки. Социалка-Лешиха рассказывала о начале вырубки леса, о презентации ЖК и о своём похищении, после которого ей удалось спастись. Она писала напрямую, что её киднеппинг был связан с лесным