Золотинка. Рассказы и поэмы о женщинах, медведях и магических существах - Евгения Викторовна Некрасова

Люди, снова войско, вышли на улицы города и двинулись в лес, окружили экскаваторы и людей в оранжевом. Социалка-Лешиха была здесь. Как и её муж, дочь и Мент. Ему лесозащитники кричали – звони в Москву, зови своих космонавтов. Люди снова начали дежурить в лесу посменно. Про СоциалкуЛешиху приехал делать материал «Дождь». Звонил адвокат из «ОВД-инфо», поздравлял с воскрешением, говорил, что приедет за несколько дней до суда через пару недель.

Социалка-Лешиха много спала, много ела, много работала. Муж назначил себе замену в главном своём кафе и готовил жене самые разные блюда из разных видов грибов и делал домашние суши. Социалка-Лешиха после своего произрастания многократно трахалась. Она занималась сексом и с мужем, и с Ментом. Тот просто приехал за ней и забрал её поговорить. Муж отпустил, но попросил вернуть её обратно до двери. Социалка-Лешиха и Мент трахнулись прям в его машине. Потом у него дома. Потом снова в машине. Он плакал и просил уехать с ним, но она не слушала. Лес махал ей верхушками. Муж заметил, что кроме общего омоложения у Социалки-Лешихи пропали все шрамы, в том числе самый крупный – от кесарева. Муж не сказал ни слова и сам решил про это не думать. В том числе и про то, что от неё пахнет не только лесом, но и Ментом.

Социалка-Лешиха решила наладить отношения с дочерью и, например, поговорить с ней впервые о сексе, удовольствии, клиторе, оргазме. Дочь сказала «фу» и вышла из комнаты.

Лесозащитники охраняли лес, муж и Мент попеременно охраняли Социалку-Лешиху. Одним днём Мент исчез. Снова приехало войско круглоголовых из города-героя. Оно опять избивало людей, теперь жестче и не различая пола-возраста. Мента и ментов не было. Людей кидали в пригнанные московские автозаки. Мужа запихнули тоже, отлепив от Социалки-Лешихи. Он принялся звонить Менту, но его избили ногами и дубинками и забрали телефон, как и у всех задержанных. На Социалку-Лешиху надели наручники, посадили в отдельную невзрачную машину с заклеенными номерами и снова увезли по дороге дальше в лес. Муж бился в автозаке. Социалку-Лешиху опять завели в лес и выстрелили ей в затылок с глушителем. Пуля прошла сквозь. Близь-государственный бизнесмен попросил, чтобы наверняка. Работали профессионалы из силовых структур города-гиганта. Они закопали Социалку-Лешиху глубже, чем предыдущие.

Искать её было некому. Всех лесозащитников и мужа Социалки-Лешихи продержали в областном центре 25 суток. Мента и почти всех его подчинённых отправили на учения. Поговаривали о будущей войне. Война уже шла в городе Мента. Он пытался уволиться, сказаться больным, просил своего не последнего человека отца помочь, но ничего не помогало. Младшие по званию боялись, что их отправят на войну. Мент говорил, что войны не будет, потому что они там сверху все не такие тупые, и всё равно ментов на неё отправить не могут. Через двадцать дней после похищения Социалки-Лешихи он узнал, что она снова исчезла. Мент решил не плакать, а принялся ждать её возвращения.

Главный и дочь Социалки-Лешихи совершали лесные прогулки и поездки с передачками в областной СИЗО. Дочь уже привыкала к лесу, лучше понимала его воздух, его звуки, его цвета и просила его вернуть мать. На ежедневный поход в лес дочь брала материны одежду и обувь.

Социалка-Лешиха в этот раз прорастала месяц. Лес начали сносить и огородили пластиковой лентой и кордоном срочников. Внутрь никого не пускали. Ни мам с колясками, ни спортивные секции, ни шашлычников. Социалка-Лешиха проснулась от воя пилы на другом рубеже леса. Была поздняя осень. Социалка-Лешиха колотила зубами и выбиралась в сторону города. Заметила срочников с оружием. Она знала свой лес даже лучше, чем свой город. Пришлось сделать крюк: влезть в овраг, выбраться из оврага, пройти поле. В овраге она нашла выброшенную строительную упаковку. Завернула себя в целлофан, в том числе ноги. Стало не теплее, но суше. Все были дома. Муж не ходил в свои кафе, дочь забросила школу. Но уехать они не могли. Они ждали. И дождались. Социалка-Лешиха позвонила в дверь, опять голодная и молодая.

Социалка-Лешиха согрелась, отоспалась, отъелась за сутки, трахнула мужа и написала в лесозащитный чат: привет, это я, давайте снова защитим наш лес. Но люди только что вышли из СИЗО. Им угрожали увольнением с работы, лишением родительских прав, замораживанием счётов в банках. Лесозащитникам было стыдно, но они не могли больше продолжать. Они просили прощения. Они понимали, что она уже умерла пару раз ради леса, а они просто получили за него дубинками и провели дни в СИЗО, но их страх был сильнее. Некоторые ставили грустные смайлы. Многие вышли из чата.

Главный тоже состоял в том чате и сразу позвонил Социалке-Лешихе. Оставшихся трёх человек в редакции он отправил на пенсию и решил, что нечего терять. Предложил опубликовать новый Листок самому и дать возможность Социалке-Лешихе уехать из города. Она говорила с мужем ночь и уговорила его увезти дочь. Обещала, что приедет к ним. Объяснила, что не может иначе. Дочь плакала, спрашивала, кто тогда встретит мать, когда она выйдет из леса. Ведь ни их не будет, ни Мента. Социалка-Лешиха сказала, что её встретит Главный. И объяснила дочери, что это нормально не любить лес, а любить что-то другое, например, картину с изображением леса. Это просто разный взгляд на одну и ту же жизнь.

Лесной листок вышел через два дня на сайте городского издания. Социалка-Лешиха описывала незаконность всех осуществляемых на территории леса действий, в том числе кордоны. Упомянула упаковку, выброшенную рубильщиками прямо в экосистему. И своё похищение, попытку убийства из-за профессиональной деятельности и спасение, которое пришлось додумать. Айти-волонтёры уже приготовились, но администрация не ожидала публикации Листка на сайте городского СМИ, поэтому он провисел там почти весь день без блокировки. Новость о выходе Листка с новыми текстами Социалки-Лешихи быстро дошла до Мента через третьи руки. Он учился атаковать врага и улыбался от счастья. И думал, что, кажется, переносится его «всё».

Вечером в редакцию ворвались люди в камуфляже. Главного оставили. Социалку-Лешиху забрали. Главному приказали писать опровержение всего, объяснили, что иначе он никогда не увидит свою корреспондентку. Главный сел писать и верстать опровержение с рекламой ЖК. Но Социалку-Лешиху с мешком на голове и кляпом во рту уже увезли за 200 километров на заброшенный завод, передали там каким-то совсем специальным и больным людям. Те убили её ударом ножа в живот, потом порезали на довольно мелкие куски, раскидали их по разным корпусам и этажам завода. Близь-государственный бизнесмен предупредил, чтобы не закапывали в лесу и вообще на природе, он чувствовал, что в этом причина постоянных выживаний Социалки-Лешихи.

Но лес знал, что делать. Разные его звери, седые от наступившей зимы, несколько дней бежали, летели через лес, соседний лес, ещё один, пересекали дороги, промзоны, пролезали через дыры в заборе или прогрызали их заново. На заводе-заброшке они разыскали и съели все уже подмороженные куски Социалки-Лешихи. Дальше все эти мыши, зайцы, лисы, кроты, белки, вороны, синицы, воробьи, дрозды добежали и долетели в родной лес, разрыли когтями или проклевали ямы в подмёрзшей земле и оставили там переработанные части Социалки-Лешихи. К весне она снова проросла на стволе дерева в уцелевшей пока половине леса.

Социалка-Лешиха шла слабая, очень худая, бледная после зимы, но лес кормил её прошлогодней лещиной, подмёрзшими ягодами, новой свежей зеленью и сладкими почками. Солнце грело, как печка. Социалка-Лешиха решила, что ничего не будет страшного, если она войдёт в свой город голой.

Тут снег и холодно

1. ель

Люди жили в Подмосковье рядом с лесом. Женщина, мужчина, их двое детей-дочерей пяти и десяти лет. Зачем тратить деньги на ёлку и доставку. Собрались гулять в лес. Взяли топор. Пошли в лес в дутых комбинезонах и куртках. Дети-дочери в розовых, мать в красном, отец