Уроки испанского - Екатерина Вячеславовна Здановская

по делу («наговоришь, наговоришь», – шептал все тот же голос). Потом все-таки она собралась, заглушила все тревоги: «Я справлюсь, я хорошо знаю свое дело, у меня отличный опыт, все обязательно получится. А не получится, значит, найдется другая вакансия». Стася поправила волосы и подключилась по зуму к встрече.

Час пролетел незаметно. Ее собеседовала элегантная женщина в возрасте, неуловимо похожая на Алису Фрейндлих, но не из «Служебного романа», а, скорее, из «Трех мушкетеров», она руководила отделом переводной литературы с английского языка и вместо скучных рядовых вопросов интересовалась литературными вкусами Стаси и ее проектами в прежнем издательстве. Напоследок она призналась:

– Знаете, «Золотой орешек» – любимая книга моей младшей дочери. Она просто ее обожает. И ваш перевод – это нечто, такая колоссальная работа. Надеюсь, вы подпишете мне экземпляр?

Стася, сильно покраснев, кивнула:

– Да-да, конечно, – ответила она дрогнувшим от переизбытка эмоций голосом и даже не подумала о том, а как же она подпишет книгу, ведь Стася – здесь, а она – там, в Петербурге.

Руководительница тепло с ней попрощалась, а уже через пару часов Стася увидела в почте договор на трудоустройство. Так вот что она имела в виду! «Обманщица, ты не справишься, тебя сразу же раскусят и выкинут вон», – заскрипел в голове голос Дмитрия Михайловича. «Пошел ты в жопу», – резко и вслух сказала Стася. И от этих слов, сказанных громко и четко, ей вдруг стало так смешно. Опять она почувствовала это: будто еще несколько бетонных плит свалились с ее души, и она стала такой легкой, почти невесомой, готовой парить над этим городом. Боже, да она снова любила жизнь! И жизнь, ну надо же, отвечала ей взаимностью.

В начале апреля Стася и Ульяна переехали в Санкт-Петербург. В городе стояла на удивление сухая и солнечная погода – идеальная для долгих прогулок и знакомства с новым местом. Девушки бродили меж доходных домов и поражались: как будто не в другой город переехали, а в другую страну, да что там – в другую Вселенную, настолько все вокруг не походило на их малую родину. Петербург оглушал, восхищал, все время звал куда-то: то в многочисленные музеи, то на концерты, то в церкви, то в Летний сад, а то и покататься на кораблике.

– И почему мы раньше этого не сделали? – отчего-то шепотом спрашивала Ульяна.

– Лучше так, чем никогда, – говорила на это ей Стася.

Сперва сняли на двоих большую комнату в классической петербургской коммуналке. Состояние жилья шокировало: всюду грязь, облупленные стены, видавшие страшно даже представить сколько жильцов, тараканы размером с подросших котят, в уборную и вовсе жутко до дрожи зайти, но зато в самом центре – стоит только повернуть за угол, и вот он, его величество Невский проспект. Однако, когда через две недели подруги обнаружили на постельном белье клопов, быстро съехали. К тому моменту Ульяна устроилась в частную школу, денег вполне хватало на однушку, пусть и не в красивых центровых декорациях, зато чистенькую и без подозрительных пьющих соседей.

Работа у Стаси спорилась, она снова чувствовала в себе биение жизни и желание творить. Но среди нового коллектива быстро поняла: не тянет, надо стараться больше, надо перепрыгнуть через голову, словом, нужно пойти учиться. У коллег и кругозор шире, и культурного опыта больше, и по два языка знают. По выходным Стася подхватывала Ульяну, и подружки шли на какое-нибудь культурное мероприятие – заполнять пробелы. Выставки, вернисажи, концерты, кинотеатры и спектакли – крутила их петербургская жизнь. Выходной день шел за неделю – столько впечатлений. Стася физически ощущала, как ее внутренняя пустота, которая, оказывается, всегда в ней была и о которой она даже не догадывалась, наполнялась чем-то прекрасным и интересным. Хотелось соответствовать: и городу, и окружению. Поэтому с сентября она записалась на курсы испанского при Институте иностранных языков – всегда мечтала прочитать Сервантеса в оригинале, а там еще Маркес, Лорка, Борхес, Альенде – целый мир, который скоро ей станет открыт и доступен.

Руководительница ее отдела, когда узнала про обучение Стаси, даже выписала ей небольшую премию, чтобы покрыть часть расходов на курсы. «Кого ты обманываешь, – зашипел уж было позабытый голос отца, – ты и английского толком не выучила, а теперь еще за испанский берешься. Я тебя проверял, ты помнишь? Как будет “дача” на английском? А на испанском?» Стася, конечно, помнила, как он ее проверял. Она помнила все и не собиралась забывать – это ей помогало в решимости оставить номера телефонов родителей в черном списке. Она знала: дашь слабину, и все начнется заново, быть может, даже станет еще больнее. Как бы ей ни хотелось рассказать им о своей жизни, похвалиться тем, чего она достигла к неполным тридцати годам, Стася ясно понимала: не поймут, обесценят, обсмеют, как обычно, и вся ее жизнь снова станет серой и безликой. Уж кто, как не они, умеют отбирать радость, уничтожать счастье. А вскоре и желание делиться и вовсе прошло. Столько всего происходило вокруг, столько хорошего, но и плохого было пережито, и как-то справлялась и без родителей, все сама, пусть и с трудом, ведь знала, что за спиной нет никого, разве что лучшая подруга Ульяна, и только она.

В сентябре с началом курсов Стася познакомилась с новыми людьми, среди которых был и молчаливый Вадим – чуть за тридцать, коренной петербуржец, слегка бледный и все время растрепанный, будто только недавно оторвал голову от подушки. Он ей понравился сразу, притягивал к себе какой-то байроновской загадочностью и одновременно уверенностью в себе. Таких мужчин Стася никогда не встречала. После первого же занятия их небольшая группа изучающих испанский с нуля решила пойти в ближайшее кафе выпить кофе и познакомиться. За большим столом Стася неожиданно оказалась рядом с Вадимом. Слово за слово, разговорились. Выяснилось, что он – айтишник, у которого в электронной почте хранится трудовой договор с одной крупной компанией в Бильбао, но по условиям приема на работу нужно выучить испанский хотя бы до В1 уровня.

– И они согласны тебя подождать? – На Стасю его рассказ произвел сильное впечатление.

– Да, – просто, без пафоса ответил Вадим, – подождут годик, а потом сдам тест и перееду.

Затем беседа переключилась на испанские фильмы, конечно же, оказалось, что все без ума от Альмодовара. Смотрели? Ну как не смотреть, разумеется. А Пенелопа Крус – ну величайшая же актриса нашего времени.

– Кстати, – Вадим наклонился пониже к уху Стаси, чтобы его слова слышала только она, – тут в одном кинотеатре будет ретроспектива его фильмов. Не хочешь сходить?