На этой планете взрослых нет - Даша Охоцимская

«Не было такого», – тихо ответила я и отпила вина.

Режиссер поджался и наклонился прямо к моему лицу. При низком свете лампы его взгляд стал безумным.

«Я не понимаю, почему я должен брать вас на работу, если вы такая скучная. А вы скучная. В вас ничего нет».

Игорь смотрел на меня, как на уцененную игрушку в магазине, с интересом и искренним сочувствием. Мол, вот симпатичный заяц, но с оторванным ухом. Стоит ли покупать?

Я посмотрела на него и на секунду подумала – вдруг я и правда скучная. Захотелось разозлиться и доказать обратное, но его лицо говорило, что он уже все про меня решил.

Не покупать.

Под столом я ногтем нащупала заусенец на безымянном пальце. Слова Игоря обожгли меня своей несправедливостью. Я ухватилась за кусочек большим и указательным и потянула. Заусенец оторвался. Я на секунду почувствовала облегчение, но потом меня охватила паника. Если я сейчас не докажу ему обратное, я уже ничего не добьюсь, так и буду клеить видео про стратегический менеджмент. Чем еще заниматься, кроме кино? Когда мне снова выпадет возможность поработать с гениальным режиссером? Я уже списалась с парой человек, и все сказали, что быть в его команде – это честь.

Игорь изменился в лице и улыбнулся. «Ну что вы молчите?» – нежно спросил он.

«Да я просто очень хочу работать в кино».

«Ну сделайте тогда что-нибудь. Докажите мне, что вы не скучная».

«Например, что?»

Я рассматривала узоры и дырки от сигарет на деревянном столе.

«Расстегните лифчик».

В этот момент любая девушка, имеющая хотя быть чуть-чуть самоуважения, послала бы гениального режиссера куда подальше. Потом рассказала бы подружкам байку, какие бывают на свете мудаки.

Но не я. Глядя на гениального режиссера, уцененный заяц с оторванным ухом решил идти до конца. «Моя жизнь в моих руках», подумала я и левой рукой залезла себе под свитер.

«Не надо», – услышала я голос Ани сзади.

«Ну вот зачем вы притворялись скучной, Саша?» – спросил Игорь.

Его лицо посветлело, во взгляде засквозило понимание. Игорь был и гадалкой, и режиссером, и, наверное, немножечко маньяком. Он уже снял с меня не только свитер, но и кожу. Я просматривалась насквозь. Протяни он руку через стол, чтобы коснуться меня, она прошла бы, как тупой нож сквозь сливочное масло.

Ужасно хотелось пить. Я пошла в туалет, открыла кран и пила воду, как кошка. Посмотрела на себя в зеркало, обычную, скучную, да еще и с депрессией, зачем я вообще ее упомянула?

Тебе же сказали – ничему не удивляться. Тебя предупреждали, что будет непросто, вот он и задает вопросы, чтобы работать с таким же необычным, как он сам.

Держась руками за ободок унитаза, я заключила с собой сделку. Когда будет закрываться метро, я поеду домой. А до этого будь что будет.

* * *

Я вернулась к столу в момент беседы об актерах, которых собирались нанимать в какой-то проект. Игоря как будто бы подменили. Он смотрел на меня как на обычного человека, даже с какой-то легкой симпатией, будто ему стало интересно узнать меня поближе. Когда он обращался к Ане, его лицо менялось, они спорили, стоит ли звать известного актера М. на пробы, ведь предыдущие он уже провалил.

«…на кой черт он нужен, у него лицо деревянное… Скажите, Саша, вы не хотите поесть?»

После работы я не ужинала, поэтому утвердительно кивнула.

«Я чертовски голоден, – сказал Игорь. – Пойдемте, съедим по сосиске!»

Пока что ничего настораживающего не происходило. Мы оделись и втроем вышли на улицу. Резко подуло в шею, в висках загудело. Игорь шел впереди и улыбался, как счастливый ребенок. По Курфюрстендамм ехали редкие машины, и он все время оборачивался на нас, мол, идите быстрее. Страх и стеснение отступили, теперь стало просто интересно, что будет дальше.

«Знаю здесь прекрасное место», – сказал Игорь и ускорил шаг, переходя шесть полос наискосок.

Мимо пролетела машина.

«Аккуратнее, девочки!» – заорал он нам с другой стороны улицы.

Мы с Аней взялись за руки и тоже перебежали на его сторону.

«Пойдемте, мои хорошие, я вас сейчас угощу, – говорил он, хлопая себя по карманам, видимо, в поиске сигарет. – Пойдемте».

Мы подошли к закусочной с сосисками. Свет внутри был приглушен, как будто бы она вот-вот должна закрыться. Тетушка за прилавком, глядя на нас, постучала рукой по невидимым часам на запястье и нахмурила брови. Игорь наклонился к стойке и начал что-то быстро говорить по-немецки, и, слушая его, судя по всему, убедительную речь, она улыбнулась.

В такие закусочные обычно заходят только любопытные туристы, прочитавшие о культовости карривурста, и пьяненькие уставшие местные вроде нас. Игорь развернулся и принес две лодочки с нарезанными сосисками, плавающими в кетчупе. Как будто из-под полы он достал бутылку «Вдовы Клико» и три пластиковых стаканчика.

«Приятного аппетита, девочки», – сказал Игорь и разлил шампанское. Пузырьки взвивались вверх, как салют. Через ребристую матовую стенку стаканчика мелькали руки режиссера, резво маневрирующего деревянной шпажкой.

«Ешьте!!!! – грохотал голос Игоря. – Пейте!!!»

«Вдова Клико» оказалась очень газированной, и салют достиг моей головы. Наконец я почувствовала свои мокрые ботинки и замерзающие пальцы. Поесть, наверное, было бы неплохо. Даже умно.

Игорь оторвался от еды и сказал мне: «Ешь. Так будет лучше».

Я оглянулась и только тогда поняла, что Ани за столом нет. Она стояла в углу и разговаривала по телефону, отражая рождественские огоньки и мерцая как голограмма. Продавщица забегаловки погасила свет на прилавке, намекая, что нам пора выметаться.

«Подождите, – сказал Игорь женщине. – Водки нам».

«О нет, – подумала я. – Водка – это абсолютно точный, неминуемый пиздец».

В закусочной повсюду были зеркала. Мы словно оказались на еще одной съемочной площадке, и Игорь управлял происходящим согласно сценарию. Может быть, это реалити-шоу, и за стеклами, как в детективных сериалах, сидят люди, наблюдающие за нами. Женщина за прилавком – ведущая. Аня – второй режиссер. А я – хер знает, кто я. Вряд ли это все затевается ради меня. Скорее, для удовольствия режиссера.

Продавщица улыбнулась нам, как гадалка из моего воображения. Она все знала – про Игоря и про меня, про Аню, про этот вечер, про мое жгучее желание найти работу в кино и про то, как устроен мир. Она посмотрела на Игоря и твердо сказала: «Я закрываюсь».

Но достала три пластиковых стопки.

У Игоря зазвонил телефон.

«Закусывай», – приказал он и отвернулся. Я взяла стопку и пошла в уборную.