Я и все остальные - Евгений Альбертович Мамонтов

— Привет! — кричат они ему. — Ты чего так долго? Давай наперегонки!

Конечно, он был нормальный молодой человек и умирать в ближайшее время не собирался. Это же так, просто — фантазии, игра.

— Ты знала, что у дельфинов есть имена, — спросил он у Кати. Катя была его девушка.

— Нет, — ответила она, — а какие?

Он не знал.

Когда в город приехал передвижной дельфинарий — не задумываясь взял два билета, хоть цены и были немаленькие. А вот не надо было ходить — только разочаровался. Дельфины попались какие-то вялые, неулыбчивые. И на коже у них противные наросты — не настоящие какие-то дельфины.

— Да какая разница, — сказала Катя.

Он не стал ей объяснять, какая. Чтобы не напугать. Люди почему-то всегда напрягаются от разговоров о смерти. Плохо только, что после этого дельфины поменялись и в его голове. Теперь они были уже не такие глянцевые и радостные. А иногда между ними так и вообще попадался какой-нибудь старый, больной. От таких он старался держаться подальше.

Потом он как-то с женой поехал на море. Для них это была первая встреча с морем, оба предвкушали поездку. Нет, не из-за дельфинов, конечно. То есть, не только из-за них одних. Просто все ездят на море, все предвкушают. Ну и, кстати, это была уже не Катя, с которой он когда-то ходил в дельфинарий, а её подружка, с которой в дельфинарий он не ходил. С Катей они оба к тому времени уже не общались.

На море было хорошо. Правда, дельфинов не было. Потому что шумно, грязно и вообще. Так ему местные объяснили. Посоветовали сходить в дельфинарий. Он, конечно, совету не последовал. Встал пораньше, вышел на берег поближе к окраине города. Долго вглядывался в ещё темную даль, но так ничего и не увидел. Потому что вдаль смотрел.

А чуть позже, когда рассвело, внезапно обнаружил метрах в пятидесяти от себя дохлого дельфина. Прямо на берегу. Труп шевелило волнами, так что казалось, что он пытается то ли выбраться на берег, то ли уползти в море. Но было очевидно, что дохлый. Хотя, может, это что-то другое было. Может, вообще кусок бревна с тиной — всё-таки рассвело ещё не совсем, а в сумерках мало ли что привидится. Но он увидел именно дохлого дельфина. Поэтому сразу развернулся и ушёл.

Раньше он не собирался умирать в скором времени. А теперь до судорог стал бояться. Боялся превратиться в дохлого дельфина. Врач сказал, что это лечится, и посоветовал хорошую клинику. Здорово, что она находилась за тысячу километров от моря. Потому что теперь море тоже его пугало. Они потому с женой и развелись, что он наотрез отказывался ехать на курорт. Ну, не только из-за этого развелись, конечно. Там много чего ещё было по мелочи. «Да какая разница», — сказал он себе.

В клинике было хорошо, давали лекарства, от которых он спал без сновидений. Как-то даже навестила Катя, его первая девушка. Он почему-то разволновался и забыл принять лекарство. И ему приснился туннель, свет, море, дельфины с именами. В ту же ночь он сбежал из клиники. Это была официальная версия. Ну, потому что по-другому объяснить его исчезновение было нельзя.

Про дохлого дельфина молодая лечащая врач решила в объяснительной не упоминать. Потому что связи никакой, а наверху ещё чего доброго подумают, что она не в себе или потребляет. И конец тогда блестящей карьере. А она ведь была умная женщина. Муж — бухгалтер. Детей пока нет. Иногда представляла себе, что когда умрёт, станет птицей.

Принцесса Зара

В верховьях Нила во времена Аменхотепа жила принцесса Зара. С самого детства её учили передвигаться задом наперед. В шесть лет она уже умела читать и говорить в обратную сторону. В десять научилась засыпать в явь и просыпаться в сон. Ибо принцесса родилась уже мёртвой. Усилиями придворных врачей и колдуна из племени банту Заре смогли вернуть один день её жизни. Всего лишь один единственный день. И с самого рождения принцессу Зару приучали проживать этот день в обратную сторону, дабы длился он столько лет, сколько хватит принцессе мудрости и сил. Поэтому утром она помнила, что будет вечером. А вечером ещё не знала того, что было днём. И к шестнадцати годам мысли её пахли лавандой, а сердце дышало пустыней. Но повстречала она прекрасного юношу и влюбилась в него. И стали мысли её смутными, а походка прямой. Тогда призвала она колдуна из племени банту и спросила:

— Скажи мне, о колдун, почему сердце моё плачет, когда глаза хотят смеяться?

— Вы влюблены, ваше высочество, — ответил ей мудрый колдун.

— Прикольно, — сказала принцесса Зара и умерла.

Тогда колдун из племени банту похоронил её под тысячелистным деревом Айя и начертал железным посохом на стволе: «Ястреб знает, как выглядит курица изнутри». После этого он приказал поймать всех лягушек из священного озера и съесть, ибо лягушки — это слёзы Луны. Вот с тех пор, прежде чем стать большой, Луна делается маленькой, а в священном озере больше не водится лягушек.

Нгьянма и Матху

Когда девушке из племени Нгьянма исполняется 12 лет, на её груди появляется первая татуировка, в ухе первое кольцо, а её губы покрывают синим соком дерева ибрис. Потом девушку отводят на берег реки Мара, кишащей крокодилами, чьи глаза всегда слюнявы. Под танцы и песни девушку сталкивают воду. В это время на другом берегу реки стоят молодые юноши из племени Матху. Если какому-нибудь юноше из Матху вдруг понравится девушка из Нгьянма, он может прыгнуть в воду и отобрать её у крокодилов. При этом нельзя пользоваться никаким оружием, кроме деревянного ножа из дерева ибрис, которое было посажено в день, когда юноша появился на свет. Если юноша достаточно отважен, силён, то он возвращается на берег с девушкой. Если он ещё и удачлив — девушка достаётся ему практически целой. После этого они считаются мужем и женой. Счастлива такая семья, поскольку муж бережно относится к жене, добытой с таким трудом. А жена помнит, что в случае развода она тут же окажется в жадных водах реки Мара. Дерево ибрис относится к семейству магнолиевых (лат. Magnoliaceae) и практически истреблено. Как следствие, племена Нгьянма и Матху тоже стоят на грани вымирания.

Старый Мгер

Весел и удачлив был старый киммерийский засланец Мгер. На восходе он шёл на речку и вылавливал одну серебряную форель. Мгер жарил её на быстром костре, съедал