Последняя расхлябанность. Манифест дада и тридцать три уголовных рассказа - Вальтер Сернер

Духосаль, совершенно неуёмный господин, однажды под вечер, сидя в венском кафе, раскрыл наугад «De Grandjean», справочник парижских миллионеров. Потом с закрытыми глазами ткнул пальцем в середину, открыл глаза и прочёл: «Окенпунколь, Рамуз, граф, 6 бульвар Инвалидов, 11 миллионов».

После чего он под именем некоего господина де Луригана по телефону удостоверился в том, что граф на месте, подъехал к дому на такси, дал слуге в тёмно-фиолетовой ливрее свою карточку, на которой стояло одно-единственное слово «Духосаль», и был – что его даже огорошило слегка – допущен, так что ему не пришлось представлять свой хорошо препарированный предлог для визита.

Когда он вошёл, граф Окенпунколь привстал – коротко и точно отмеренно – за своим столом, нервно указал рукой на кресло и быстро сел:

– Что вам угодно, милостивый государь?

– У меня к вам довольно пространный теоретический разговор.

– Теоретический? Я очень стеснён во времени. О чём речь, если коротко?

– Об одном знании, которое на вес золота.

– И я, видимо, должен у вас это знание купить?

– За миллион франков.

Граф Окенпунколь почти неприметно напрягся, пару секунд раздумывал и затем по-деловому сказал:

– Согласен. – После чего извлёк из кармана чековую книжку, которую изрядно озадаченный Духосаль по цвету опознал как выданную банком «Лионский кредит», и заполнил четыре чека. Заполняя, он спросил: – И какова, на ваш взгляд, реальная стоимость вашего знания?

– Ему цены нет! – Духосаль к тому времени уже снова овладел собой.

– Voilà. Вот вам четырежды по 250 тысяч франков. А теперь, прошу вас, начинайте!

Духосаль добросовестно прочитал чеки, аккуратно прибрал их и попросил чаю и сигарет.

Граф позвонил.

Духосаль отодвинул своё кресло в тень…

Закурив, он небрежно начал:

– Вы наверняка уже задумывались о том, господин граф, для чего, собственно, вы живёте на свете.

– Нет. Для этого мне недостаёт необходимой меры благоглупости.

– Превосходно. Значит, вы этого не знаете.

– Какое там!

Духосаль молча курил.

– Я весь – слух, – вежливо напомнил граф.

Духосаль снова начал:

– Следовательно, вы не ориентируетесь.

– Что-что?

– Я хочу сказать: вы не располагаете ни малейшим убеждением?

– Нет. Убеждения суть плоды удачных уговоров.

– И никакой системы взглядов?

– Система взглядов – это затвердевшие от выгоды убеждения.

– И ни малейшего налёта веры?

– Я не бизнесмен и не руководитель государства.

– Пардон…

Духосаль молча курил.

– К сожалению, я вынужден вам повторить, что я очень ограничен во времени. Извольте излагать покороче! – Граф нервно поигрывал костяным ножом для вскрывания писем.

– Ну, хорошо, – опять приступил Духосаль. – Поскольку, таким образом, сеть норм, по которым вы выстраиваете ваше существование вовне, а может, и внутри себя, вполне произвольная, вы вполне сознательно являетесь мошенником, авантюристом.

– Допустим.

– Но всё же это лишь моя предпосылка.

– Пожалуйста, ближе к заключению! И, пожалуйста, скорее!

– Моё заключение таково… И это то, что я называю моим знанием… Ну… человек обладает способностью, которую он, правда, до сих пор в себе ещё не раскрыл… способность… к… – Духосаль вдруг торжественно поднялся.

Граф Окенпунколь тоже встал, но несколько нетерпеливо.

– Позвольте мне, господин граф, – сказал Духосаль на сей раз совершенно другим тоном, – прежде чем я выложу вам моё знание, позвонить в «Лионский кредит»?

Граф побледнел:

– Вы что, хотите удостовериться, что мои активы…

– Да, это так.

Граф бессильно опустился в своё кресло:

– Со вчерашнего дня у меня ни одного су… Всё моё состояние потеряно.

Духосаль слегка вздрогнул. Но потом сказал с удивительным спокойствием:

– Итак, вы хотели меня провести. Я только удивляюсь, как это моя подозрительность не сработала раньше. Ну что ж, я не потерял ничего, кроме получаса, и не премину сделать вам комплимент. Вы действовали как превосходный мошенник, как настоящий аферист.

– А вы разве нет? – Граф улыбнулся. – Ну, а теперь вы могли бы и сообщить мне, с кем вы, возможно, завтра встретитесь в кафе «Кларнет», хотя бы, в чём там состоял ваш трюк, который вы намеревались провести.

Духосаль слегка отвернулся в сторону, чтобы скрыть слишком оживившуюся игру своей мимики: он уже думал о чём-то совсем новеньком.

– Господин граф, – Духосаль снова сел, – ввиду совершенно изменившихся обстоятельств я готов сделать это с удовольствием; да что там, готов даже прийти на помощь в вашем затруднительном положении… Ну, у меня был план вас усыпить, взять у вас чековую книжку и от вашего имени сообщить по телефону в банк «Лионский кредит», что чеки, которые будут предъявлены через полчаса, должны быть незамедлительно оплачены. То обстоятельство, что вы мне безо всякого вручили требуемую сумму, немного выбило меня из колеи. И потом чай. Разговаривая с вами, я не переставал раздумывать о том, какое бы ценное познание вам преподнести, чтобы остаться в законном обладании деньгами. Полная глупость, разумеется. Особенно с учётом ваших умственных способностей, господин граф. Поэтому я сделал робкую попытку так озадачить вас непромерзаемостью моих вопросов, что вы бы мне… ещё одна, но уже постижимая глупость… подарили бы миллион. От тоски, хотя бы. Подозрение, что вы можете оказаться неплатёжеспособным, зародилось во мне, странным образом, лишь в последний момент. В то самое мгновение, когда я должен был бы вам раскрыться и сознаться, что нет у меня никакого такого знания, которое было бы на вес золота. Voilà.

– Я вам благодарен, – граф Окенпунколь вяло улыбнулся. – Вы сказали, что хотите прийти мне на помощь. Это не понадобится. Я сменю континент.

– Чтобы заняться фермерством?

– Да. Что-то в этом роде.

– Фу!

Граф поднялся.

– А нет ли у вас долгов, господин граф?

– На восемьсот тысяч.

– Криминальные?

– Ну, не совсем…

– Значит, не совсем… Я предлагаю вам ввести меня в курс дела. Может статься, я дам вам дельный совет, придумаю какой-нибудь план или…

Через два часа Духосаль, премного довольный, покинул отель графа Рамуза Окенпунколя, а вечером отправился в Лондон, уже по делам графа.

Непонятная шутка

Мазалон обменялся липкой улыбкой с толстой рыжей кокоткой, когда к столу придвинулся Рошá. Потом он запрокинул голову так, что его шляпа-канотье соскользнула назад.

– Вот теперь я увидела, как у тебя лоб сползает на затылок. Именно так я себе это и представляла, – густые брови Лизы недовольно заиграли, поскольку уголки губ Мазалона язвительно скривились.

– Он показал свой уровень, осёл! – Она наклонилась к Роша, ловко умудряясь при этом смотреть мимо него: – Я этого не понимаю: есть же открытки с запахом сирени и складные открытки, но такую бижутерию, как этот бордельчик, посылать маме – нельзя!

Мазалон спружинил вперёд.

– Лизочка, у тебя новый конюх! Никак, питательная среда искусства? Приведи же эту