Последняя расхлябанность. Манифест дада и тридцать три уголовных рассказа - Вальтер Сернер

селёдку как-нибудь сюда! Или ты ждёшь, что тебе сперва подарят для него брюки?.. Ну, колись же, моя ненаглядная! – Он ущипнул Лизу за ляжку, развеселившись от собственных острот.

– Вот ещё! – Лиза оторвала от себя руку Мазалона, отшвырнула её со шлепком на стол и, рассердившись, схватилась за кольцо на этой руке: – Мсье Роша, взгляните на этот яблочно-зелёный хризопраз. Он обладает силой только в темноте. Должно быть, в этом и причина, что его хозяин избегает дневного света. – Она намеревалась говорить ладно и складно; но слова неожиданно перестали её слушаться и едва сходили с неповоротливого языка.

– Значит, ты выталкиваешь меня на авансцену. Интересно, что ты замышляешь за моей спиной? – Кончик языка Мазалона, шныряя меж разжатыми зубами, высунулся наружу. – Послушай… – Он схватил Лизу за локоть.

– Оставь же меня! – Она оттолкнула его руку сильнее, чем намеревалась, и от этого покраснела.

– Ну-ну-ну… С каких это пор?

– Ваш аперитив остынет.

– Хм, зато ты разогреешься и подрумянишься.

– Мсье Якоб Мазалон, займитесь-ка лучше собой.

– П-п-п! – Губы Мазалона произвели непристойный звук.

– О, какая прелесть! – Красиво оттенённые глаза Лизы закатились, словно взывая о помощи.

Роша, который давно взял в привычку использовать особо резкий голос долго молчавшего человека, заявил, как следует подумав:

– Да вы всего лишь – несчастливы, милая Лиза.

Лиза посмотрела на себя самодовольно и взволнованно.

Мазалон, ухмыляясь, пил. Между отдельными глотками плескался смутный смех:

– Послушай, друг мой… – Он глухо булькал: – Эту манеру выдавать со значительным видом первую попавшуюся ерунду я не нахожу ни оригинальной, ни забавной. И даже практичной не нахожу. – Он двигал головой спиралеобразно, будто улаживая долгий, глубокомысленный разговор в свою пользу.

Роша, которого неукротимое стремление Мазалона к власти постоянно веселило, снисходительно улыбнулся.

Но Мазалон по привычке не заметил взгляд Роша:

– Вот, ты понял? Так что лепи это где угодно, только не со мной. Я не поведусь на этой твоей верёвочке. – Он сделал вид, будто Роша перестал для него существовать.

Ни с того ни с сего голова Мазалона вызвала у Лизы такое отвращение, что она уже хотела напуститься на него с руганью.

– Не угодно ли сигарету? – Мазалон небрежно поднял пачку.

Нетвёрдо улыбнувшись, она взяла одну. И вздрогнула, злясь на себя.

– Tiens, tu as un bouton de chemise au doigt, – сказал сытый женский голос за соседним столиком.

– Hein? Bouton de chemise? O la la, ça c’est un kacholong, – проверещал тоненький голосок.

– Quoi? Kacholong? Mais kacholong, c’est une pomade!

Другая рассмеялась гороховой россыпью.

– Непонятная шутка! – проворчал Мазалон.

– Почему? – Роша спросил, чтобы дать ему возможность изменить своё поведение; не зная, однако, что тот вообще не слышал разговора за соседним столиком.

– Почему! – передразнил Мазалон намеренным фальцетом и попытался сделать злобное отсутствующее лицо.

– Не будь таким наглым! – но грозный тон удался Лизе лишь частично и нетвёрдо.

– Почему?

Это новое тупое повторение ввергло Мазалона в окончательную ярость:

– Вот сидят рядом два взрослых разнополых человека и считают себя бог весть какими важными, тогда как… тогда как они…

– Ну, Джо, купи мне один чёрный, да? – Толстая рыжая кокотка подгребла и села с импонирующей медлительностью рядом с Мазалоном, разместив свинокожий, унизанный кольцами кулачище на его загривке. При этом настойчиво глядя в глаза Роша.

– Отвяжись, госпожа герцогиня! – Мазалон рассердился, что его перебили, а ещё из-за того, что так притягателен, оказывается, Роша.

– Ах, послушай, у тебя же никакого честолюбия!.. Да ладно, я в это всё равно не верю!.. С твоей головой я была бы уже министром!

– Не впадай в лирику, Мэри. И дай нам всё же поговорить о серьёзных вещах. Ведь не горит же?

– Угомонись. Тебя мне только не хватало.

– Ну, Мэри, тебе везёт. Чёрт бы взял твоего Фаля, эту свинью!

– Тс-с-с, mon cher… – глазки Мэри забегали по кафе, выискивая Фаля, и в конце концов с тревогой остановились на Роша.

– Ну, пошли мне хоть разок по ручному телеграфу сотенку су, – запустил пробный шар Мазалон, якобы в шутку.

– Ты что, в меду искупался, Джо, а? Не тянет, старый ты жулик! – Мэри покачала своей сложной причёской и заблеяла смехом.

Резким рывком Мазалон подвинул к ней свой стул и вцепился в её мясистый голый локоть.

– Ecoute… – Он зашептал ей что-то на ухо, а она высокомерно закатила глаза к потолку, сперва удостоверясь, что Роша это видит.

Лиза, слушавшая это всё так внимательно, что казалась грозной, теперь тихо спросила:

– Почему вы, собственно, считаете, Роша, что я несчастная?

Роша прицельно стрельнул самым мрачным из своих взглядов.

– Но я этого правда не знаю, – верхняя губка Лизы чувственно приподнялась.

Роша мрачно молчал.

Руки Лизы скользнули по её бёдрам. В её глазах вырастала диковинная похоть. Она вдохнула запах своего тела, и он на секунду оглушил её, заставив содрогнуться. Потом она взволнованно рванула свой жакет и выдернула руки из рукавов, давно уже оставшихся без подклада.

– Что случилось? Тебе что, замуж захотелось? – Мазалон звонко цокнул языком.

Мэри знающе сощурила один глаз.

Лиза внезапно упёрлась ладонью в стол:

– Ты, Мазалон, за своей невестой смотри… А то мадам скоро схлопочет себе в глаз! – Её губы и глаза исчезли.

Мазалон тотчас учуял опасность и запечатлел смачный поцелуй рядом с губами Мэри. Когда он отпрянул из-за очень болезненного щипка, его острый локоть крепко ткнулся в грудь Лизы, и та пронзительно вскрикнула.

Поскольку никто, кроме Роша, не видел этого тычка, все уставились на Лизу, а от других столов таращились на тех, кто уставился.

Некоторые встали с мест. Явились кельнеры.

Мэри, подбоченясь, натренированным движением достала из корсета грудь и с вызывающей медлительностью встала.

– Je n’aime pas des chichis comme ça! – Грандиозным оскорбительным жестом она отшвырнула сигарету и танцующей походкой двинулась прочь, кокетливо наклонив голову.

– Банда глупцов! – Мазалон надвинул шляпу поглубже.

– Кто? – крикнула Лиза.

Почти одновременно с этим криком раздался грохот. Кто-то надул пакет и разбил его.

Это внезапно привело Лизу в безмерную ярость. Она влепила ладони в лицо и закричала как безумная. Потом вскочила так резко, что попадали стаканы, и запустила свои кулаки в Мазалона, но так и не достала до него.

Наконец она опомнилась. Простёртые руки упали на колени, а сама она бессильно откинулась назад.

Всё кафе загорланило.

Мэри ржала.

Роша наблюдал за происходящим в высшей степени внимательно.

Лицо Лизы как-то разом расползлось. Она медленно встала, дрожа, схватила свои ладони, рванула их и высунула язык всем присутствующим, но особенно адресуясь к Мазалону и толстой рыжей кокотке. После чего с гордо поднятой головой шагнула на улицу…

– Непонятная шутка! –