Байки книготорговца - Елена Нещерет

после того, как меня одним днем выперли из букинистического. Со мной тогда случилось что-то вроде нервного срыва, потому что я на следующий же день заявила в «Теремке», что не буду работать. Мне немедленно начали доказывать мою незаменимость и предлагать перевести на более спокойную точку, лишь бы я не уходила. Но даже более спокойное место предполагало четырнадцатичасовой рабочий день на ногах под камерами, а потом еще часик ожидания, пока стиралка справится с масляными пятнами на поварской форме. По сравнению с «Теремком» букинисты платили в полтора раза меньше, но давали денег на обед и иногда разрешали сидеть. И форму стирать не надо было. Это казалось раем на земле, и я была изгнана из этого рая в свой блинный ад. Да, это нагнетание эмоций и перегибание палки, но мне было девятнадцать, я была одна в чужом городе, платила за жилье чуть больше, чем могла себе позволить, и еще старалась накопить денег на осень, когда университет пожрет все время и силы. И в попытках перейти на работу поинтереснее и полегче, чем блины, отпахала почти сорок дней без выходных. В режиме плантаций. Естественно, у меня ехала крыша. Спасибо, что мозг до переизобретения вудуизма не дошел.

Итак, изгнанная из букиниста и отрекшаяся от блинной, я разослала резюме всюду, куда дотянулась. И на мое знание английского клюнула HR-служба «Буквоеда». Свет с небес, пение ангелов, очарование сбывшейся мечты – и я не устояла. За год, прошедший с первого отказа, я узнала, что зарплаты в «Буквоеде» не то чтобы большие, но ради интереса, ради того, что вот, вот оно – место, куда я хотела, само меня ищет, можно было и поработать до конца лета.

Был 2017 год. Я ушла с работы, на которой платили сорок тысяч рублей, чтобы за первый месяц работы в книжном получить четырнадцать.

За что же платили эти четырнадцать?

С утра нужно было отметиться на входе, приложив карточку к считывателю, и сломя голову бежать в подвал, чтобы бросить рюкзак и натянуть красную футболку с бейджем. При опоздании больше чем на одну минуту нужно было писать объяснительную записку. За три опоздания в месяц могли уволить.

Дальше нужно было подойти к стойке администрации и получить задание на ближайшие пару часов. Новички работали только в дневные смены, так что через пару часов после начала их дня как раз собиралась планерка. На ней зачитывали прогресс по плану продаж, раздавали маленькие бодрящие личные замечания для поднятия уровня здоровой злости в организме, по кругу повторяли, какие нынче действуют акции по сети и распределяли народ по отделам на весь оставшийся день. По результатам распределения можно было попасть на кассу, на вход, чтобы встречать людей, или по отделам с заданиями навести порядок, собрать интернет-заказы или сделать плановую переоценку. Хуже всего, по-моему, приходилось кассирам, которые проводили день стоя под камерами, без особой возможности ходить и бегать. К тому же у них проседали личные продажи, которые были важной частью заработка. Перерывов за двенадцать часов смены было два: двадцать минут и сорок. График перерывов составлялся с утра. Нельзя было использовать перерыв для того, чтобы уйти за час до конца рабочего дня. Мы, работники огромного магазина со своей кофейней внутри, часто в принципе не выходили за весь день на улицу: просто брали кофе и что-нибудь типа несладкого пирожка и смотрели в подсобке в потолок. Самых стойких хватало на видео с котиками. Самые отбитые брались за книжку.

Кстати, о книжках. Чтение было запрещено в рабочие часы, но именно от него зависели объемы личных продаж. Поэтому была такая программа: сотрудник мог взять читать на две недели любую книгу в твердом переплете стоимостью до тысячи рублей. То есть магазин для нас работал как городская библиотека. Ну, с некоторыми ограничениями.

И самое интересное – деньги. Личные продажи начислялись так. Покупателю, который набирал книг больше, чем на тысячу рублей, или канцелярских товаров больше, чем на пять тысяч, можно было дать свой штрих-код и сказать: «Если вам была полезна моя помощь, отдайте эту карточку кассиру». Самим провожать людей к кассе с карточками прямо не запрещалось, но если продавец провожал слишком часто, то получал по шапке за невыполнение внутренних правил. Меж тем люди, предоставленные сами себе, забывали выдать кассиру карточку со штрих-кодом и уносили ее с собой. Большие объемы личных продаж мониторились по камерам: если продавец начинал подозрительно много раз светиться в системе, охране выдавали задание проследить, не подсовывает ли он свои карточки просто как закладки в дорогие книги или не использует ли при оформлении любых больших покупок в те дни, когда сам стоит на кассе. Пару человек так и уволили за злоупотребления. А еще человек пять из всех пятидесяти работников огромного трехэтажного магазина честно и прозрачно получали с личных продаж премию размером с еще одну зарплату. Для этого нужно было в месяц сделать крупных чеков примерно на миллион, потому что в карман продавцу шло два процента от суммы чека. То есть двадцатка тысяч с каждого миллиона. Реально ли это было? Что самое страшное, вполне. Пятнадцать смен в месяц – это сто шестьдесят пять рабочих часов. Чтобы за это время продать книжек на миллион, надо было каждые десять минут делать по чеку на тысячу рублей. Тяжело, но ничего нереального нет. Если покупатель перспективный и много набирает, можно с ним и полчаса поговорить. Но чтобы добраться до главного потока покупателей, нужно было доказать, что ты умеешь говорить и сказать тебе есть что. Для начала ты должен был точно помнить как можно больше акций и скидок, чтобы в худшем случае работать говорящей стойкой информации.

Кассир, в свою очередь, должен был предлагать скидочную карту тем, у кого ее не было, а пакет и товары месяца – абсолютно всем. Пакеты в чеках учитывались. Динамика продаж скидочных карт учитывалась. Периодически бродили тайные покупатели, которых все, естественно, боялись. Кстати, если где-то и существовал набор продающих фраз для заучивания наизусть, то точно не у нас. От нас требовали функций: столько-то акций заставили работать, столько-то продали пакетов и карт. А уж каким образом нужно было это делать, мы решали сами. Жалко только, что, пока ты не становился старшим продавцом, доступа к общей статистике по магазину у тебя не было. А вдвое жальче мне сейчас, что я тогда, имея доступ к тщательно собираемым с магазина данным, не умела их вообще никак применить и даже