Байки книготорговца - Елена Нещерет

Да, в противовес кассирам и консультантам на входе (на «точке встречающего», если вспомнить внутренний сленг) были люди, которые за день могли не сказать ни слова. Этого добиться было очень просто: нужно было просто взять задание на замену ценников или на сборку интернет-заказов. Лучше ли это было? Как знать. Иногда найти в огромном магазине кучу каких-нибудь мелких предметов мучительно сложно. Допустим, надо посчитать циркули одного вида. Они могут висеть на виду на одном месте и лежать в запасах на одном месте. Хотя погодите-ка: неудачная ночная смена могла положить часть поставки отдельно. Рассеянный покупатель мог повесить не туда. Часть запасов может быть на кассе, потому что недавно эти циркули были товаром месяца. Часть сломалась и лежит на стеллаже бракованных товаров в подвале. Кстати, то, что там зародилось, уже съело уборщицу и тянет щупальца к распределительному щитку. Лучше не думать, что будет, когда оно туда доберется. Часть циркулей, разумеется, украдена.

Почему важно было найти как можно больше товаров для переоценки? Казалось бы, если уж продавец искал-искал и не нашел, то покупатель точно не найдет. А дело в том, что, если не переоцененный товар каким-то образом попадал-таки на кассу со старым ценником, тому, кто не нашел его вовремя, можно было не надеяться на премию. Это сейчас в маленьком магазине я с умилением смотрю на покупателей, которые перепрятывают в неожиданные места книжечки, которые им понравились. В «Буквоеде» это воспринималось куда более остро. Например, у нас в «Октябрьской» была такая фишечка – коллеги периодически вспоминали о заговорах сибирской целительницы Степаниды. Естественно, в каком-то из томов был целый набор заговоров на чесотку и понос, и этот набор пользовался особой популярностью.

Но просто наслать чесотку, к сожалению, было недостаточно: нужно было обязательно бросать заинтересованные взгляды абсолютно на все, что двигалось, потому что человек за дальним стеллажом мог сосредоточенно выбирать книгу, а мог потихонечку отгрызать магнитный сторожок с дорогого товара. Продавец в большом книжном – всегда немножечко пастырь заблудших овец, получается.

Как у нас хорошо и спокойно-то было, а! Слов нет.

Это я как смогла описала будни, а ведь еще периодически случалась инвентаризация. Проблема была в том, чтобы закрыть огромный магазин не на неделю, а всего на сутки. А еще лучше – на одну ночь. Чтобы это сделать, нужна была довольно плотная подготовка. Например, мы считали запасы там, где они хранились, и на обсчитанное хранилище клеили крупные штрихкоды от каждого лежащего внутри товара, а рядом подписывали количество в штуках. Как это должно было помочь? А очень просто. В назначенный час, когда магазин закрывался, по нему разбегались наемные работники с терминалами сбора данных. Каждый выбирал себе стеллаж и начинал сверху донизу методично сканировать все, что видел. Естественно, аккуратная выкладка в этот момент превращалась в ничто. И вот чтобы хранилище ластиков и ручек, будучи отсканировано подряд поштучно, не становилось богопротивной мешаниной из ластиков и ручек разных видов, на дверцу хранилища (или на ящик поверх всего) клеились охранительные печати от демона. Демон с терминалом подходил, сканировал один штрихкод и вручную вводил количество – мол, он семнадцать, допустим, раз зарегистрировал одинаковые ластики. И отступал, не перемешивая эти ластики физически. Победа разума! Естественно, пока шла вся эта невидимая счетная подготовка с навешиванием колдовских печатей, магазин должен был работать в обычном режиме. Поэтому кто-то брал себе дополнительные смены и пахал на износ. Так, когда я некоторое время была менеджером подвала с товарами для художников, я с этими кисточками и прочей нечистью настолько уработалась, что не уходила из магазина двое суток, падая на диван в обеденной комнате, чтобы поспать часа по три. Потому что у меня в подсобке был свой продуманный порядок, который очень хотелось бы сохранить.

Когда я выбралась из подвала на свет и вспомнила, что на земле конец апреля, мне расхотелось идти домой. Поэтому я побрела куда глаза глядят и просто по Невскому вышла на Дворцовую площадь. В девять утра субботы там почти не было народу, зато светило солнышко и плыли облака. Я легла на брусчатку и долго смотрела, как ветер несет облака мимо ангела на колонне. Так князь Андрей смотрел в небо Аустерлица, только вот над князем Андреем не склонялся в конце концов плюшевый Марти из «Мадагаскара» и не спрашивал человеческим голосом, нужна ли помощь.

Когда я спросила, не хочет ли Марти немного полежать со мной рядом и посмотреть в небо, он почему-то отговорился, что, мол, работать надо. Так я поняла, что не быть ему великим продажником, потому что скачущая по площади в поисках туристов для фотки зебра бесит, а вот лежащая посреди пустой площади рядом с какой-то девицей зебра – это уже перформанс, пусть не уровня арт-группы «Война», но что-то на пути к этому. К нам могли бы присоединиться люди. Мы бы могли устроить лежачий флешмоб. Но зловредный Марти отказался, а потом отказались и двое случайных прохожих, у которых был тот же вопрос. Так я узнала, что народ в Питере очень участливый, а полиция понимающая (по крайней мере, была): никто не прогнал мирного жителя столицы, которому захотелось посмотреть на Александровскую колонну с необычного ракурса.

В каком-то смысле это действительно тихо и культурно.

И самое-самое последнее воспоминание о круглосуточном сетевом магазине у вокзала и его культурной тишине.

Гостиница «Октябрьская», где сейчас живет этот огромный «Буквоед», – здание очень старое, очень запутанное и десятки раз перестроенное. Поэтому в некоторых стенах есть неожиданные проемы – бывшие проходы, заложенные за ненадобностью. Однажды в такую нишу, загороженную плотно прикрученным к стене стеллажом, залез догадливый бомж и уснул там в тепле и уюте. Как он проник в достаточно узкий зазор между нижней полкой и полом, чтобы прокатиться под стеллажом и вытечь в заветную нишу, до сих пор абсолютно непонятно.

А вот что увидели и почувствовали мы снаружи.

Отдел эзотерики. Стеллаж заговоров нашей любимой сибирской целительницы, подарившей нам много счастливых минут, ибо ржали мы над каждым новым томом просто как твари. Тепло, светло, музыка играет, выкладка на стеллаже довольно аккуратная, даже поправлять особо нечего… И жуткий смрад стоит. Невыносимый. Несет как будто бы прямо от книг, потому что на полу – ни следа, ни лужицы, ничего подозрительного. Впору вспомнить о том, что почти все сотрудники крещены и по идее знакомы с концепцией христианского ада как смрадной ямы с пламенем. Вот и разверзлось