Байки книготорговца - Елена Нещерет

в квартире, которую снимаю: покойный муж хозяйки как раз получил среднее образование по специальности «товаровед книжной торговли». Это меня почему-то очень утешило. Не понимаю до конца почему – может быть, дело было в подтверждении, что книготорговец – это не человек-комбини, работа в книжном не одноразовая занятость на время учебы, и такие, как я, все-таки могут быть нормальными.

Ехала вот однажды на очередную ярмарку в Севкабеле. Солнышко светило во все небо, таксист весело поинтересовался, хорошо ли мне ехать к морю в солнечный день, я ответила, что и сама рада работать у моря. А дальше произошел вот такой диалог:

– А кем работаешь?

– Книжки продаю.

– А настоящая профессия у тебя какая будет?

– Продавать книжки.

– А… ну… через пять лет, в будущем?

– Тоже буду продавать книжки. Мне такое интересно.

– А где ты училась?

– А все еще учусь. У друзей, у коллег.

Он немного помолчал, поелозил, попыхтел, собрался с мыслями и решил, видимо, сменить тему на смежную:

– А… А что, неужели люди до сих пор читают?

– Ну а что мне продавать – еду?.. Брильянты? Нефть? – не выдержала я, но продолжить дискуссию не получилось, потому что нужно было выгружаться и бежать к своим никому не нужным детским книжкам.

Но если серьезно задуматься, то становится действительно непонятно, зачем выполнять работу, которая слабо оплачивается, не выглядит престижно, вообще не предполагает карьерного роста, но при этом требует постоянной напряженной работы мозга, результат которой, кстати, не превратишь в серьезное научное исследование или открытие. С какой-то вероятностью из книготорговца может получиться наблюдательный писатель (Чехову помогла бакалея!), но для наблюдения за человеками можно выбрать менее мазохистский способ. На буквоедовском обучении нам наставник сказал такую вещь:

– Никогда не спрашивайте посетителя: «Вам помочь?» Не только потому, что на этот вопрос легко ответить «нет» и этим оборвать коммуникацию. Постойте. Задумайтесь. Человек пришел в книжный. Скорее всего, у него есть на это время и деньги. У вас с вашим графиком и зарплатой не будет ни того ни другого. Он уже немножечко успешнее. Или не немножечко. Вот заходит, скажем, дядя в хорошей рубашке, в обуви за тридцатку. И перед ним стою я, в драной футболке и тапках из «Ашана». «Вам помочь?» – «Да себе помоги, чувак, ты зарабатываешь двадцать тысяч в месяц и в ближайшее время не начнешь зарабатывать больше!»

Памятуя об этой зарисовке, я иногда работаю таким злобным сфинксом на страже нашего волшебного холма с фантастическими переработками внутри. Приходит обычно дитя, и происходит такой диалог у врат:

– Ой, какое красивое и приятное место! А у вас есть вакансии?

– Есть. Но вам вряд ли подходит эта работа.

– Почему?

– Ну смотрите: зарплата низкая, рабочий день длинный, карьерный рост невозможен, придется таскать тяжести, да еще и почему-то нужно много знать всяких бесполезных вещей.

– Правда? Ну насколько все плохо?

– В булочной напротив платят в полтора раза больше за меньшее количество работы. И еще там можно брать смены по шесть часов.

– А у вас по восемь?

– Нет, по двенадцать.

На этом месте самые слабые теряют надежду. Те, кто покрепче, обычно уточняют:

– А почему вы говорите, что работы много, если у вас довольно тихо?

– Сейчас тихо, а завтра двадцать школьников. Или встреча с писателем, на которую придет сорок пьяных мужиков. Или поставка на пятьдесят коробок, которую надо быстро принять и раскидать по местам, не отрываясь от консультирования. А еще выезды. Кстати, как вы относитесь к поднятию тяжестей? Готовы ли таскать коробочки по двадцать килограммов? А сколько шагов за день обычно проходите? Меньше десяти тысяч? Будет больше! А нет ли у вас аллергии на пыль? Она у нас мелкая, черная, въедливая.

– Нет, ну везде свои трудности…

– Очень хорошо! Вы почти готовы! Тогда скажите, пожалуйста, как хорошо вы можете писать о книгах? Готовы ли делать это часто, внятно и бесплатно?

– Почему бесплатно?

– Потому что у нас нет отдельной ставки контент-менеджера, а соцсети есть!..

Здесь со среднестойкими товарищами разговор обычно прекращался.

Особо стойких на самом деле оказалось двое. Одной я рассказала, что покупатели иногда спрашивают не только, допустим, есть ли у нас дети, но и есть ли у нас совесть или кому мы продались, что развращаем молодежь. Она было засмеялась и сказала, что я преувеличиваю, но тут как раз, на мое счастье, пришел полоумный дед, которому нужна была «Камасутра», и реальность в очередной раз превзошла самые смелые фантазии, а девочка в ужасе смылась.

Другую я решила не пугать ни предполагаемыми вопросами, ни покупательскими перлами вроде «С такой грудью вообще-то неприлично работать в продажах», а решила немного поспрашивать по делу. Вышло примерно так:

– Последние пять прочитанных книг?

– Эм… ну… Достоевский, «Белые ночи»? Не знаю, в последнее время как-то небыстро идет…

– А не из классиков что-то читаете? Можно наше, можно переводное, не важно.

– Н-не вспомню сейчас.

– Ладно. Назовите, пожалуйста, десять каких-нибудь питерских издательств. Желательно независимых.

– Ну… Individuum, Ad Marginem…

– Ну допустим, с оговорками одно есть. Ad Marginem, конечно, в Москве, но здесь их ценят, широко во многих местах продают. Хоть что-то.

– Почему одно?

– Потому что Individuum – часть «Эксмо».

– А «Эксмо»…

– Тоже не питерское. Хотя до определенной степени независимое. Еще варианты?

– Ну… Этот. Corpus.

– Тоже часть «Эксмо-АСТ».

– No kidding press?

– Не питерское.

– А питерских издательств правда больше десяти?..

– Больше ста, если верить официальным источникам. Ладно. Какие книги издательства «Городец» вам знакомы?

– Никакие… А что оно делает?

– Открыло этот магазин. Чтобы здесь работать, в идеале надо знать весь его ассортимент.

– А… Ой.

Здесь можно было зловредно добавить, что очень большая часть ассортимента «Городца» – это психология и правоведение, но я решила не нагнетать сложность и выдать вопрос из бородатого студенческого анекдота, типа «как зовут преподавателя?». Название у нас над дверью часто служило поводом для шуток вроде «это что, караоке-бар?». Так что в теории его можно запомнить, пока ты внутри. Хотя бы для того, чтобы назвать, если друзья спросят, где ты. Но оказалось, если его поместить в другой контекст, допустим, сказать, что это не магазин, а книжная серия, эта перестановка уже способна отключить человеку мозг. Я спросила:

– Что вы знаете