Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

на ноги. «Точно — баскетболист, — подумала Айка. — И ноги не кривые». Обычно Айка замечала, что у долговязых парней, чуть ли не у каждого, ноги кривые. «А они, идиоты, еще узкие штаны носят». Под его взглядом ей отчего-то стало спокойно. Он хотя и смотрел на нее пристальнее всех, но совсем не нахально. Неожиданно улыбнулся Айке и подмигнул, словно они с нею находились в заговоре.

— Не пугайся. Флибустьеры не обидят. Это они с виду занозистые.

Айке даже дышать стало легче.

— А я и не испугалась.

— Отлично. Условие одно: билеты и прочее — на свои гроши. Мы прикинули — по шестьдесят получается. Одежда тоже своя. Остальное — все есть. Он поглядел на Айкины штаны. — Порты у тебя что надо. Наляпай заплаты на колени и на зад, для прочности и для шику — вы на это мастерицы. Примерно так. Витяня! — скомандовал он.

Рыженький вскочил и продемонстрировал Айке свои новые ковбойские штаны с множеством всевозможных карманов. Штаны были украшены новехонькими заплатами на коленях и сзади. По краям заплат для форсу посажены металлические заклепки такие же, как на карманах.

Айка рассмеялась.

— Ничего — в тайге никого не напугаем. Туфли не пойдут. Ботинки есть?

Он спрашивал так, будто Айка дала согласие ехать.

— Есть.

Антон удовлетворенно кивнул, по-прежнему заговорщицки улыбаясь Айке, и почесал затылок: что бы еще спросить.

— Ну как, решила? — подскочил к Айке рыженький, ощеривая рот — зубы в нем были посажены так редко, что казалось, будто половины не хватает. Айка не собиралась вступать с ним в разговор. Но он и не ждал ответа. — Порядок! Нам как раз не хватало одной смазливой девочки. А у тебя есть все, что нужно. — Он неожиданно шлепнул Айку ладошкой по заду. — Первый экзамен выдержала.

Айка, сама не ожидая от себя, влепила пощечину. На веснушчатом лице Витяни некоторое время еще сохранялась улыбка. Айка подумала: сейчас он кинется на нее с кулаками. Она еще не знала, как поступит: пустится бежать или закричит. Но и Витяня растерялся не меньше ее и упустил момент — между ними уже встал Антон. Рыженький решил обратить все в шутку.

— Будем считать, что экзамен провалила. Недотроги не нужны. Чеши, откуда нарисовалась!

— А ты ждал, что она тебя по головке погладит? — спросил Антон. — По-моему, такие и нужны. За себя может постоять, других тоже не подведет. Верно? — повернулся он к Айке. Она мельком взглянула ему в глаза — они были чуточку навыкате и совсем голубые, белки казались подсиненными. — Считаю нужным внести в устав отряда третью заповедь: «Девчонок не обижаем и в обиду не даем». Первую ты знаешь — «Каждый живет за свой счет». Вторая — «Нытикам в тайге не место!» Устраивает? — в упор спросил он у Айки.

— Устраивает, — отрапортовала она. — А третья заповедь лишняя: девчонки сами за себя постоят.

— Ну, это решим на собрании. У нас демократия — по большинству голосов. А большинство — это я, — улыбнулся он. — Так, едешь?

— Подумаю.

— Думай, — разрешил Антон и посмотрел на часы. — В твоем распоряжении пять минут. Через пять минут отправляемся в кассу за билетами.

— Но мне еще нужно бежать за деньгами, — всполошилась Айка.

— Тогда беги и на ходу думай. Встречаемся у кассы через час. Больше часу не ждем. Нам еще нужно решить, до какой станции брать билеты. Едем на водораздел Лены и Амура. От железной дороги на север — пехом километров сто — полтораста для разминки, чтобы втянуться. Вяжем плоты — сплавляемся до первого крупного поселения, где есть аэродром. Назад самолетом. Тебя не пугают плоты?

— Нет. Я плавать умею.

— Отлично. Главное — ты не трусиха и не нытик, — похвалил Антон.

* * *

Айка опрометью неслась домой. Ей все время чудился праздничный звон — звенело внутри нее. Она не стала ждать трамвая, из-за одной остановки не стоило. Тайга, быстрая речка, палатки, костер мелькали в ее воображении, смутно, волнующе. Боже мой, какая она была идиотка, — считала, что нужно ехать в Крым, в Кижи… Разве у нее потом не будет времени?

Необитаемая речка и шум речного переката — вот, что нужно для счастья. И простор. Хоть она и жила в Сибири, тайга представлялась ей в виде громадного куска карты, закрашенного зеленым цветом. Разве под городом тайга?

Боялась она одного: что скажет мама? Николая Петровича дома не было. Отчим каждое лето уезжал на курорт. Он бы, конечно, не отпустил Айку. Она обрадовалась, не застав матери дома. Написала записку:

«Мамочка, не теряй меня. Еду в туристский поход. Со мною еще одна девочка из нашего класса, Оля Семенова, и четверо мальчишек…»

Айка нарочно пошла на эту умышленную ложь. Как будто и ничего не соврала, но и не сказала правды. Мать же ничего не знает про Семенову и про мальчишек, будет думать, что они из одного класса.

Главное, чтобы мать не подняла паники.

Оказывается, как мало нужно, чтобы все развеялось, — словно и не было у нее никакого горя. Она даже и про Генку вспомнила между прочим. Без горечи. Чуть только взгрустнулось, а почему, самой неизвестно.

Именно тогда у нее возникла мысль нагрянуть к отцу вместе с туристами. Им же все равно куда ехать. Она скажет им, что слышала про разъезд и источник случайно. Правду, конечно, не откроет. Нужно только заглянуть в отцовское письмо: на каком километре находится этот разъезд и запомнить фамилию путевого обходчика, который знает про горячий ключ.

* * *

Неожиданно зазвонил телефон. На этот звонок у Айки было предчувствие. Она долго не снимала трубку. Вначале не узнала голос, он прозвучал хрипло, неразборчиво.

— Айка?.. Айка?..

— Кто это? — спросила она, хотя догадалась, кто.

— Айка… — повторил Генка и надолго замялся, слышалось только его дыхание. — Ну, было… Виноват. Я же признаю… Мало ли что сболтнется. Я же был выпивши. Я тебе точно обещаю: