Пчелы - Екатерина Нигматулина

Женщина подхватила сына на руки и, забыв пакет с пасочками в песочнице, побежала вон с площадки, придерживая голову ребенка, очевидно боясь, что та пришита неплотно и от тряски на бегу случайно может оторваться.

— Агапе, агапе, Аглая, — это совокупность эроса и сторге, — продолжил Гудвин, не отводя взгляда от Первомайки. Он говорил куда-то внутрь себя, в нос, тихо, почти шепча. — Совокупность — какое странное, неуклюжее слово. Сово-куп-ность. Унылая оплеуха настоящему чувству. Бессмысленная жертвенность. Нужно любить себя, Аглая, крепко и честно. Жертвовать не нужно. — Он помотал головой. Кончик ручки торчал из кассеты рыбьим глазом. — Все только по любви. Запомни это. Агапе же — любовь-растворение. Был водкой, стал асфальтом. Так не пойдет. Это любовь, несовместимая с жизнью. Умер предмет страсти. И ты умер. — Гудвин кивнул на мужика.

Аглая сглотнула. Мужик внизу перестал завывать, обхватил седую, подстриженную под ноль голову, уставился перед собой пусто, потерянно, безнадежно. Гудвин взял Аглаю за подбородок, повернул к себе, тыльной стороной указательного пальца смахнул крошки земли. Перешел на шепот:

— Последний вид — мания. Ма… — Он приложил открытую ладонь к груди Аглаи. — Ни… — Вскинул вверх. — Я. — Вернул себе на грудь. — Великая любовь. Высшая. Слияние эроса и людуса. Страсть, радость, жизнь! Мания — это всё, везде и сразу. Без мании не было бы ни одного великого романа. Ни Карениной, ни Гумберта, ни Ашенбаха, никто бы из них так и не родился… Да и их авторы бы не родились. Без мании нет ни жизни, ни литературы, ни искусства — ничего нет. Слушай.

Гудвин вытащил ручку, поднес кассету на свет, прищурился, засунул обратно в плеер. Щелкнул крышкой, поднял с пиджака наушники, подмигнул, надел Аглае на голову, приложил палец к губам — сначала своим, потом ее: тс-с-с! Провел тыльной стороной ладони по щеке, указательным пальцем убрал за ухо волосы справа, убрал волосы слева. Волосы его слушались так же послушно, как кассета. Нажал кнопку.

Тук. Тук-тук. Тук-тук. Аглая подняла глаза. Так. Так-так. Так-так. Гудвин отвернулся. Там. Там-там. Там-там. Убрал руку в карман. Нам. Нам-нам. Нам-нам. Неправильный верблюд. Я не курю. Гам. Папа такие не курит. Это ничего не значит. В ушах гам. Сигарета. Зажигалка. Нет дыхания. Беззвучный щелчок. Затяжка. Будем? Там. Там-там. Там-там. Тамтам. Терпкий удар. Там. Там-там. Там-там. Там-там. Ореховый. Древесный. Там. Там-там. Там-там. Тамтам. Он не вернется. Домой. Бах! Со мной? Задержать дыхание. Бох. Бох-бох. Бох-бох. Они вообще все дураки. Зов. Зов-зов. Зов-зов. Какие дураки. Ров. Ров-ров. Ров-ров. Какие они все дураки. Тесно. Тут тесно. Удар. Дар-дар. Дар-дар. Сколько? Так мало осталось. Первомайка. Мужик. Пальцы. Лужа. Мужик окунает пальцы в лужу, подносит к носу, нюхает. Бах! Я всегда смотрю в глазок. Лижет. Она не успеет. Пальцы лижет. Бах. Бах-бах. Бах-бах. Гудвин. Бух. Бух-бух. Бух-бух. Эрос. Обменять. Это обменять. Людус. В коридоре. Прагме. Дзинь. Дзинь-дзинь. Дзинь-дзинь. Сторге. Дон. Дон-дон. Дон-дон. Четырнадцать! Не-долюбовь. Я старше, старше. Учтите. Агапе. Вот. Вот-вот. Вот-вот. Мужик застывает, а потом. Тело его трясется, дергается, будто его бьет судорога… и он. Он плачет. Ком. Ком-ком. Ком-ком. Плачет. Отчего люди не летают? Мания. Ром. Ром-ром. Ром-ром. Мания. Отчего люди не летают так, как птицы? Мания. Рок. Рок-рок. Рок-рок. Мания. Ток. Ток-ток. Ток-ток. Знаешь, мне иногда кажется. Мания. Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Плачет. Тук. Тук-тук. Тук-тук. Когда стоишь на горе. Плачет. Так. Так-так. Так-так. Мания. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Мания. Там. Там-там. Там-там. Мания. Вот так бы разбежалась. Бам. Бам-бам. Бам-бам. Плачет. Подняла руки и полетела. Поле-е-е-те-е-ела.

Бом!

Это и есть шестое чувство.

Это оно и есть.

Шестое чувство.

Гудвин стряхнул пепел, затушил бычок о землю, снял с Аглаи наушники.

— Песня на одну сигарету. Любимая. Пойдем. — Он вручил Аглае наушники. — Пора сеять разумное, доброе, вечное. — Гудвин взглянул на часы на правом запястье. Черный циферблат. Золотой корпус. Английские буквы MON. — Урок через полчаса. Сегодня посмотрим видео про историю Хеллоуина с вами, расскажу, почему там две буквы «1».

Он встал, протянул ей ладонь, теплую, шершавую. Детские трусы. Аглая опять покраснела, крепко сжала большую ладонь. Он легко подтянул ее, поднял. Слегка, нежно провел ладонью сзади, отряхнул.

— Всё! Чисто! Давай, Аглая! Я первый, ты за мной. Нам вместе не стоит возвращаться. Ангелов человека никто не должен видеть. Ангелы должны оставаться невидимыми для обыкновенных людей, но помнить, что они вездесущи. — Гудвин поднял пиджак, к спинке которого прилипли сухие травинки, закинул на плечо, развернулся и молча пошел с вала.

Сбежав, он вроде направился вверх по Первомайке, к поселку, но остановился, развернулся, быстро подошел к так и сидящему на асфальте родившему мертвое дитя мужику, так же, как Аглае, протянул руку. Мужик отмахнулся, что-то промычал, снова обхватил руками голову. Гудвин достал из заднего кармана бумажник, вынул банкноту, протянул. Мужик бросил голову, поднял глаза, уставился на Гудвина, как ребенок, впервые увидевший дядю Валеру, переодетого в Деда Мороза, замотал головой, что-то сказал, попробовал встать, не смог, шлепнулся. Гудвин снова протянул ему руку, тот схватился, будто это была рука самого Господа, Господа Деда Мороза, поднялся, раскинул распятием руки, упал на Гудвина. Гудвин не отшатнулся, не дрогнул, он крепко обнял мужика, похлопал по спине, сунул деньги ему в руку, развернулся и быстрым шагом пошел вверх по улице.

* * *

На следующий день похолодало. Осень опомнилась, спохватилась. Что же это я?! Недосмотрела! Вам тут не курорты Краснодарского края! Психанула, в графе «число дней с осадками в месяц» число 25, хорошее, ровное, баланс осенних осадков в городе за сезон будет в пределах нормы. Холодный ноябрьский дождь вышел на смену незамедлительно. За пару дней ободрал все листья с деревьев, размешал глинистую жижу в колдобинах на дорогах, сделав участки улиц непроходимыми, восстановил географически-климатическую справедливость.

Перекручивать кассету на начало «Ариведерчи» Аглая научилась за один вечер. Боялась, что пленка порвется, а второй такой кассеты больше не купишь. Аглая слушала песню нон-стоп. Дома. На улице. На переменах в школе — слава богу, с Наташкой теперь болтать было не нужно. Столько времени освободилось! По дороге на фабрику. На валу. Аглая забиралась на вал и ходила по кругу, пока не промокала насквозь. Когда она возвращалась домой с хлюпающим носом, Бабушка хваталась за сердце: «Ты с ума сошла! Воспаление легких и менингит хочешь заработать?!» Засовывала продрогшую Аглаю в горячую ванну, растирала пахнущей смолой скипидарной мазью, отпаивала чаем с