Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

– Всё, всё, мы поняли, – остановил его Саша. – Разошелся… Давайте думать, что делать. Она же не успокоится. Она и к Нине пойдет. Еще в Союзе грозила.

– Ну, Сашка, – хлопнул его по плечу Илья, – доигрался! Бросит тебя Нинка. Но ты за нее не переживай. Я ей хорошую жизнь как-нибудь обеспечу.

– Кончай трепаться, – прервал его Саша. – Мне не до шуток. Ты лучше скажи…

Но договорить он не смог – в комнату вкатилась Броня, а за ней вошла Нина с большим блюдом в руке, на котором лежало невероятно красивое жаркое, по краям которого были разложены широкие зеленые листья салата, на которых, в свою очередь, лежали маленькие горки тушенной картошки, чернослива и орешков. Над блюдом повис легкий парок, источающий тонкий дурманящий запах.

– Мясо – рехнуться можно, – закатив глаза, сказала Броня. – Нинка вкуснее делает кисло-сладкое жаркое, чем моя еврейка мама. Подставляйте тарелки.

– Нинка то, Нинка это. А Броня Рубинчик к этому еврейскому блюду приложила свой еврейский пальчик? – спросил Илья.

– Я, между прочим, следила, чтобы соблюдался кошер, – возмутилась Броня.

Наконец, после Илюшиных наставлений, Нина стала раскладывать мясо.

– Чапай, разливай! – предложил Саша.

– С удовольствием, – полез за бутылкой Вася.

– Ты-то куда? – возмутилась Броня. – У тебя уже глаза в противоположные стороны смотрят.

– А мы их сейчас соединим, – успокоил ее Вася,

– Посмотрите на моего Васютку. Вы помните его в Союзе? Это же был ангельский человек: тихий, спокойный, слова лишнего не вытянешь.

– Я и сейчас не замечаю, чтобы он особенно болтал, – возразила ей Нина.

– Ты ж понимаешь, – сказала Броня. – Я где-то читала, что самые опасные болтуны – это которые молчат.

– Как это? – не поняла Нина.

– Чтобы я знала… – пожав плечами, ответила Броня.

– Раз я такой болтун, тогда я скажу тост за дружбу, – вставая из-за стола, произнес Вася.

– Ты же уже говорил тост за дружбу, когда Илюша прилетел, – ехидно улыбаясь, сказала Броня.

– За такую дружбу, как наша, говорить можно бесконечно! – торжественно ответил Вася.

– У кого-нибудь есть платок? Мы сейчас все изрыдаемся, – сказал Илья.

– Кстати, есть от чего. Представляете, ребята, мы ведь с пятого класса вместе. Как нас только в школе ни называли: и три мушкетера, и три «хаймовича»…

– Особенно ты, Васютка, на мушкетера похож, – съязвила Броня.

– Похож, не похож – неважно. Зато мы были самыми популярными в классе: Илюша был главным выдумщиком, Саша был самым красивым, и в него были влюблены все девочки…

– Неужели не в тебя?! – схватилась за голову Броня.

– Я лучше всех учился.

– И пригодилось-таки – почетный таксист Нью-Йорка.

– Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним, – сказал Вася и, наклонившись, поцеловал Броню в макушку. – Так вот. С тех пор мы вместе. Уже почти двадцать лет. Могли мы тогда подумать, что окажемся в Америке и, мало того, будем жить в одном доме. Ребята, я хочу выпить за то, чтобы мы никогда не расставались. Потому что пока мы вместе, все будет окей. С нами ничего не случится. Выпьем за дружбу!

Все встали и торжественно выпили.

– Сколько можно пить? – поставив на стол фужер, спросила Нина. – Хочу танцевать.

Нина подошла к журнальному столику и включила магнитофон. Тихо заиграла медленная музыка. Нина приблизилась к Илье.

– Пойдем, Илюшенька, потанцуем.

– А Сашка потом на меня кирпич из вашего окна сбросит.

– Не сбросит. Он меня не ревнует – слишком в себе уверен.

– К кому ревновать? – отмахнулся Саша, даже не глядя в их сторону.

– Вот видишь, – сказала Нина. – Пошли.

– Нарываешься, Сашок, – предупредил Илья, вставая из-за стола и обнимая Нину.

Во время танца Нина прижалась к Илье и положила голову ему на плечо. Саша, не обращая внимания, продолжил есть. Броня наблюдала за ними. Затем посмотрела на Васю, раздумывая, не потанцевать ли ей тоже. Но потом оглядела стол. Взгляд ее остановился на оливье. Она поразмышляла секунду, но, махнув рукой, все-таки наложила блюдо себе в тарелку и с удовольствием начала есть.

– Вы меня хоть убейте, но я не поверю, что в школе Василий не был бабником, – говорит она, продолжая жевать.

– Чапай? – воскликнул Саша. – Ого-го какой! Он уже в пятом классе половину школы в постель затащил.

– Я?! – вскрикнул Вася.

– Не я же, – отмахнулся Саша и, следуя примеру Брони, наложил себе в тарелку салат оливье.

– Да я был самым маленьким и толстым в классе, – оправдывался Вася.

– Тебя таки сейчас не узнать, – отрываясь от салата, сказала Броня. – Ребята, вам не кажется, что Василий Исаакович за это время как-то изменился? Немного вытянулся, возмужал что ли.

– Он, наверное, уже и бреется, – предположил Илья, продолжая танцевать с Ниной.

– Дай-ка посмотреть, – Саша оторвался от салата и потрогал Васю за лицо. – Да, вроде пушок пробивается.

Где-то около двух часов ночи Саша совершенно отключился, и Нина с Ильей отволокли его в спальню. Но расходиться Илья с Васей категорически отказались, и, пока Нина с Броней убирали со стола и мыли посуду, они решили пройтись по дому и поздравить с Новым годом соседей. Хорошо еще, что они нарвались на Леньку, того самого, который в качестве охранника должен будет завтра с ними ехать в Южный Бронкс. Ленька потащил обоих обратно в квартиру Резиных, правда, потребовал с Брони за эту услугу пятерку – по два пятьдесят за душу.

8. Шуба

Следующим утром в ожидании Ильи все собрались в квартире у Резиных. Нина предложила сварить овсяную кашу, но Вася при упоминании каши стал умолять Нину о еде вообще не говорить. Саша, который успел прийти в себя, стал разумно объяснять Чапаю, что пить надо меньше, иначе он сопьется, как спивается Илья. Броня, выслушав наставления Саши, так же не менее разумно заявила, что, если бы они вчера выпили столько воды, сколько выпили водки, все равно они были бы в стельку пьяные. После этого заявления друзья сначала скептически, а потом с гордостью переглянулись. На чай Вася все же согласился, и в ожидании Ильи, который должен был прийти с минуты на минуту, они сидели за столом и попивали чай с лимоном, изображая из себя русских аристократов. Потому как, заявил Саша, английские аристократы чай пьют с молоком.

– А что за дело с этим Ленькой? – рассеянно спросила Броня, размышлявшая, съесть ли ей еще маленький кусочек торта. – Чем он в Союзе занимался?

– Говорят, сидел, – сказала Нина.

– Ерунда, – отмахнулся Саша, – сам слухи распускает.

– Что здесь делает? – продолжала спрашивать Броня, наконец выбрав себе торт, и далеко не самый маленький кусочек.

– Ничего, – ответила Нина. – Его жена