Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

– Найдет дома, куда она могла деться, – сказал Вася.

– У Илюши все возможно. Помнишь, как мы Игорька у него оставили? – обратилась Нина к Саше. – Он пошел с ним к Левитиным, потом вернулся к себе, а Игорька у них забыл.

– Ему вообще не надо было уезжать из Союза, – сказал Саша.

– Почему? – спросила Нина.

– Да потому, что он у нас слишком нежный и восприимчивый.

– А ты борец? – усмехнулась Нина.

– Я – да.

– Скажи, если бы ты в Союзе знал, через что здесь придется проходить, все равно бы поехал?

– Что ты пристала?! Поехал бы, – огрызнулся Саша. Потом, подумав, добавил: – Не знаю. Может быть, и нет. Да какая разница? Сейчас мой дом здесь.

– Мне однажды снился сон, что я приехала в Союз и родители уговаривают меня остаться, а я им говорю, что не могу. Мне обязательно надо домой, в Америку. Я так плакала, когда проснулась, – сказала Нина.

– Такие сны всем эмигрантам снятся, – подтвердил Вася.

– Вы будете смеяться, – вступила в разговор Броня, – но я бы, скорее всего, не поехала. Я где-то читала, что прежде чем отправляться на поиски счастья, надо сначала как следует порыться в собственных карманах.

– Ты бы не поехала?! – удивленно воскликнула Нина. – Ты же так рвалась сюда, так все там ненавидела.

– Тогда ненавидела, а сейчас. Встреть я сейчас Васину маму, я бы ей на шею бросилась.

– О да! – иронически воскликнул Вася.

– Ну хорошо, – согласился Саша, – не хватает Васиной мамы, это можно понять. А что еще?

– Себя. Мне не хватает себя, Брони. Здесь всем приходится рождаться заново, а из меня получился выкидыш. Я заставляю себя улыбаться людям, а мне хочется, чтобы они все сгорели. Я заставляю себя думать по-английски, а в голове родные русские матюги. Я послушно стою в очереди на автобус, а хочется всех растолкать и быть первой. Я не живу, а играю роль. Но я таки плохая актриса. Я Броня, и Брайны из меня не получается.

– А мне бы только моих сюда, и моей ноги в Союзе бы не было, – твердо сказала Нина, и в глазах у нее блеснули слезы, как всегда, когда она вспоминала родных.

– И по Ленинграду не скучаешь? – спросила Броня.

– Нет. Абсолютно. Что я там забыла? Я прожила нормальную жизнь всего несколько лет, когда за Сашку вышла. И то, когда я гуляла во дворе с Игорьком, все на меня смотрели и за спиной называли жидовствующей. А до женитьбы я жила в огромной коммуналке, где по утрам в туалет выстраивалась длинная очередь. Постоянные поиски денег до получки. Стояние в очередях после работы. И вечная охота, неважно за чем: за сапогами, кофточками, лифчиками. Как говорила моя подруга: «Стыдно под трамвай попасть, такое белье носим». Да что я тебе говорю, Броня, ты сама через это прошла. Когда мне здесь бывает совсем плохо, я все это вспоминаю.

– Мы жили в коммуналке в одной комнате с Васиными марксистами, – начала свои воспоминания Броня. – На работе я могла хоть танцевать на столе, мне тоже ничего не светило. Хотя если какие-то проблемы, то звали Броню. В общем, не жизнь, а полумрак.

– И вот этого тебе не хватает?

– Потому что я дура. Вспомню вот такую жуть – головой понимаю, что жуть, а эмоций никаких. Зато расплываюсь от всякой ерунды: как с папой слушали по радио «Угадай-ку», как с классом ходили на демонстрацию, университетские вечеринки.

– Это ты по детству скучаешь, по юности. При чем здесь Союз?

– Мы там жили.

В это время раздался звонок в дверь.

– Илюша! – вскрикнула Нина и подбежала к двери. – Нашел? – спросила она, впуская Илью.

Илья прошел в комнату, и по его лицу сразу стало ясно: нет, не нашел.

– Нигде нету. Всё, конец, – сказал Илья и обессиленно сел на стул.

– Илюша! – в ужасе вскрикнула Броня.

– Перестаньте паниковать, – проговорила Нина, села рядом с Ильей и взяла его за руку.

– Куда она могла деться? Не могла же она раствориться, – стал рассуждать Вася.

– Не знаю, – качая головой, ответил Илья. – Ее нет – и все.

– Успокойся, Илюша, – продолжая держать его за руку, сказала Нина.

– Тебе легко говорить.

– Попытайся вспомнить, как ты вчера шел домой, – посоветовал Вася.

– Я пытался. Я ничего не помню. Меня теперь посадят?

– Что ты мелешь! – воскликнула Нина и, как ребенку, дала ему подзатыльник.

– Старик, мы не в Союзе, – попытался успокоить его Саша.

– Ну и что? – воскликнул Илья. – Шубы-то нет. – Он обвел всех взглядом, словно ища поддержки и, не найдя ее, продолжил: – Почему у меня здесь все так получается? Одно за другим. Рок какой-то. С самого отъезда. Отец ни за что не хотел уезжать, а мать… Сколько я умолял ее не оставлять его и не ехать со мной, она ничего слышать не хотела. А когда отец наконец начал соглашаться, он вдруг умер от инфаркта. Слава богу, хоть в Риме была небольшая передышка. Затем здесь эта дурацкая работа. Хожу по магазинам и буквально умоляю купить дешевую страховку и, если повезет и удастся уболтать, получаю грошовые комиссионные. И когда наконец у меня намечается интервью, вдруг пропадает шуба. Получается, что я приехал в Америку сидеть в тюрьме? – у Ильи стал дрожать голос, и он замолк.

– Илюшенька, не надо, успокойся, – тоже со слезами в голосе проговорила Броня.

– Хватит говорить о тюрьме, – резко сказал Вася. – Давай думать, куда шуба могла деться.

– Ты мог ее оставить в лифте, – размышляла Нина. – Вошел в лифт, положил сумку на пол, когда приехал на свой этаж, вышел и забыл ее взять.

– Вполне возможно, – согласился Вася. – Интересно, сколько она может стоить? Наверное, не меньше тысячи.

– О чем ты говоришь! – махнула рукой Броня. – Такая шуба – три тысячи минимум.

– Сколько?! – в ужасе воскликнул Илья.

– Ничего себе! – подхватил Вася.

– Тебе говорили вчера, что идиотская затея, – наконец присоединился к разговору Саша. – Сколько тебя можно учить: прежде чем что-то затеваешь, посоветуйся с нормальными людьми.

– Хватит нотации читать, – оборвала его Нина.

– Мастерская открывается во вторник? – спросил у Ильи Вася.

– Она неделю будет закрыта. Эйб поехал к дочери во Флориду, – ответил Илья.

– Это меняет дело, – сказал Вася. – За неделю мы что-нибудь сделаем.

– Ты думаешь? – с надеждой в голосе спросил Илья. – А что можно сделать?

– Еще не знаю. Но неделя – это много, – ответил Вася.

– Конечно много! – подхватила Нина. – Не найдем шубу – найдем деньги.

– Ну да… Естественно, – уже бодро проговорил Илья. – Я об этом сразу и не подумал. Я все объясню Эйбу и заплачу ему.