Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

Моисей стал разыскивать людей, имевших родственников за границей и желающих им помочь. Он передавал им рубли с условием, что, когда он прибудет в Америку, ему вернут его деньги в долларах. Он, конечно же, рисковал, но, стараясь свести риск к минимуму, договорился с Эммой, что оставит деньги ей и будет из Америки сообщать, сколько и кому передать. Потом ему пришла еще одна идея, которая показалась ему разумной. Один из его бывших знакомых, эмигрировавший в Америку, написал родным, что там идут на ура фигурки деревянных орлов, продающиеся в советских сувенирных магазинах. В Союзе довольно большие фигурки со вставными крыльями стоили всего десять рублей, а спрос на них в Америке большой – так что назначай цену по своему усмотрению. Моисей подумал и решил, что на орлах будет стоять ценник в десять долларов, а дальше будет видно. Моисей договорился с Эммой, что она будет покупать орлов и присылать их ему в Америку. Эмма сначала стала сопротивляться, но отец напомнил ей, что оставляет ее семье обставленную трехкомнатную квартиру и что надо иметь совесть. В конце октября 1978 года самолет рейса Рим – Нью-Йорк с Моисеем Марковичем Штейном на борту приземлился в аэропорту Кеннеди. В зале ожидания его встречал двоюродный брат Борис Штейн. У Моисея Марковича оказалось довольно много багажа: огромный чемодан и две большие картонные коробки. На вопрос Бориса, что в коробках, Моисей загадочно ответил: «Сувениры».

Из аэропорта Борис повез двоюродного брата в Джерси-Сити к ожидавшей их жене Бориса Любе, которая еще с московских времен относилась к Моисею Марковичу, мягко говоря, сдержано. На ее вопрос, что в коробках, Моисей ответил уже более конкретно: «Орлы». И добавил: «Сувенирные». Ровно через неделю вслед Моисею Марковичу пришла первая партия коробок с орлами, которые затем стали приходить регулярно и заняли почти всю комнату, где поселили Моисея. Он прожил у брата чуть больше месяца, но Люба уже начинала намекать мужу: или я, или твой братец со своими коробками. Вот тут-то и пришел к Моисею Марковичу Штейну Илья со своей просьбой.

Моисей знал о существовании Ильи от его матери, которая дружила с его невесткой Любой и с которой он встречал Новый год. Екатерина Владимировна произвела на Моисея Марковича хорошее впечатление. Она держалась слегка высокомерно, но он был знатоком женской натуры и сразу понял, что ей понравился. Просьба Ильи была для Моисея Марковича как никогда кстати. Сумма, которая была нужна Илье, для Моисея была смехотворной, чего он, естественно, не показал. Деньги Моисей одолжить согласился, но при условии, что Илья будет держать у себя коробки с орлами до тех пор, пока Штейн не получит свою квартиру в этом комплексе. В каком-либо другом месте Моисей Маркович жить категорически отказывался. Дома их комплекса были самыми хорошими по качеству и самыми удобными по расположению. Деньги он Илье одалживал следующим образом: двести долларов безвозмездно, а восемьсот на год под процент на один меньше банковского.

Илья очень гордился сделкой, но отношение к ней его друзей, а особенно Брони, было весьма скептическим.

10. Сувенирные орлы

На следующий день после сделки гостиную в квартире Кричевских было уже не узнать: все свободное пространство чуть ли не до потолка было заставлено коробками, в которых покоились деревянные орлы. В комнате свободным оставалось лишь место для обеденного стола, дивана и маленького телевизора на тумбочке. Вот за этим-то столом, попивая чай, сидели Нина с Броней, смотрели телевизор и не спеша беседовали.

– Дурацкий фильм, – прокомментировала Броня и повернулась к Нине. – Ты телевизор уже лучше понимаешь?

– Что ты, не сравнить. Я же вообще «глухонемая» приехала.

– Ты правильно сделала, что пошла в сиделки к аборигенке, – сказала Броня. – Как она, эта твоя Нэнси? Ничего?

– Она замечательная! Мне с ней так повезло.

– Это ей с тобой повезло.

– Да, она тоже так говорит, – согласилась Нина. – Но я ничего особенного не делаю.

– Это ты-то?! – возмутилась Броня. – Дети у нее есть?

– Дочь в Калифорнии живет. По-моему, хорошая сволочь. Когда у Нэнси умер муж, дочка приехала, взяла свою долю наследства и укатила назад. И вот уже два года от нее ни слуху ни духу, – сказала Нина. И, помолчав, добавила: – Нэнси сказала, что меня ей Бог послал.

– Она богатая? – спрасила Броня.

– Нэнси? Не знаю… Наверное… Мне все время такие подарки делает. Вот колечко на Новый год подарила. – Нина показала руку Броне.

– Смотри, она тебе так и наследство оставит.

– Что ты болтаешь! – рассмеялась Нина. – Мы с ней просто очень подружились. Она действительно чудо. И очень добрая. Вот только говорит много.

– Это то, что тебе надо.

– Я знаю, – согласилась Нина. – Но сама я все равно говорю ужасно. Ищу слова, начинаю нервничать, потом совсем теряюсь.

– Брось ты! Все говорят, и ты заговоришь. Конечно, надо было в Союзе заниматься, но всем же было не до этого. Все мучились, что везти с собой в Америку. Как сказал бы Жванецкий, приедешь – а у тебя именно этого и нету.

– Броня, что ты сравниваешь. У меня на руках был годовалый ребенок. Игорек не спал ни днем ни ночью, Саша сутками языком занимался, а у меня настроение было такое, что хоть вешайся, а не английский учи. Вот станет лучше английский, пойду учиться на медсестру.

– У Сашки завтра интервью? – перевела тему Броня.

– Завтра в десять. Сидит готовится. Жалко его: бледный, его тошнит… Его надо отвлечь. Когда Илья со своими коробками закончит, поднимемся к нам, у нас еще столько еды после Нового года осталось.

– Чтобы я отказалась доедать!

– Вася скоро приедет?

– Кого это волнует? – отмахнулась Броня. – Может совсем не приезжать.

– Поругались?

– Это я поругалась, да так, что у меня вот-вот инфаркт. А ему хоть бы хны. Уставится в пол и молчит. Я, естественно, еще больше расхожусь… Мне это нужно?

– Я так и не поняла – сказала Нина, – он взял деньги, а ты не знала?

– Ты можешь себе представить?! Он у нас дома занимается финансами, потому что мне они уже на работе осточертели. И вот пожалуйста, доверилась ворюге…

– И он заплатил за такси?

– Ты что! Медальон стоит тридцать восемь тысяч. Он дал задаток, остальное будем выплачивать. Да гори он огнем!

– Послушай, ну не хочет он в университете работать, что ты можешь сделать? Пускай своим такси занимается.

– Ради бога! Хочешь быть извозчиком, будь извозчиком. Мне-то