Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

– Он боится тебя.

– Ты же понимаешь. Он же…

Броня не успела договорить, как входная дверь открылась и в комнату вошел мрачный Илья с очередной коробкой в руках. При виде женщин Илья сразу заулыбался, принимая чуть ли не счастливый вид.

– Еще одна осталась, и всё, – радостно сказал он, ставя коробку. – Ничего себе, всю квартиру заставили. Сколько, интересно, орлов в коробке? По сорок баксов за орла – представляете, сколько денег?!

– Ты же сказал, что он собирался по десятке продавать? – спросила Нина.

– А сейчас где-то разузнал и передумал. Будет по сороковке. Он еще тот жук. Ему палец в рот не клади, – весело ответил Илья.

– А что ты такой восторженный? – опустила его на землю Броня. – Тебя вокруг пальца обвели, а ты млеешь от удовольствия.

– Что значит обвели?

– За каких-то двести долларов Моисейка из твоей квартиры склад себе сделал, а из тебя грузчика.

– Почему за двести? – не согласился Илья. – За тысячу. Двести заплатил, а еще восемьсот одолжил на целый год. И процент меньше, чем в банке…

– Какое благородство. И как долго этот благодетель собирается твоим складом пользоваться?

– Пока не продаст или квартиру не получит. Он в наших домах на очереди.

– Илюша, ты знаешь, что в наших домах сейчас минимум на год очередь? – поинтересовалась Нина.

– Ну и что? Он сказал, что этих орлов он за полгода продаст, а больше присылать не будут.

– Ах, как его жалко. – Броня для убедительности поцокала языком. – Ну и сколько у тебя теперь денег?

– Тысяча шестьсот. За один день. Неплохо, да? – с гордостью сказал Илья. – Только не повезло, что Чапай за такси отдал перед самым Новым годом…

– А твой роллс-ройс? – спросила Броня.

– Кадиллак, – поправил ее Илья. – Тут осечка: Ленька забрал деньги.

– Почему? – удивилась Нина.

– Он поехал попижонить на Манхэттен, а на обратном пути машина не завелась, и он ее там бросил. Как я теперь оттуда ее буду забирать? Нина, ты собираешься медиком стать. Помоги мне этого гада официально прикончить, – попросил Илья.

– Вот когда стану, тогда и поговорим. А как ты собираешься доставать остальные деньги?

– Осталось меньше половины – достанем, время есть. Вечером за рюмочкой с Чапаем и Сашком посидим, обсудим ситуацию. Закуска еще осталась?

– Осталась, но Саша пить не будет: у него завтра интервью, – сказала Нина.

– И хорошо. На интервью надо идти, чтобы море было по колено. Как мамаша? Не выходила?

– Нет. Я заглянула – она, по-моему, спит.

– Слава богу. Я ведь забыл вас предупредить: она про шубу еще ничего не знает.

– Как не знает!? А кто у Моисея деньги одолжил? – удивилась Нина.

– Я сам. Она бы на коробки ни за что не согласилась.

– А как ты ей объяснил, зачем тебе деньги?

– Сказал первое, что пришло в голову, – Леньке проспорил.

– Три тысячи проспорил?!

– Ну да. Запросто.

– И на что ты, Илюшенька, спорил? – спросила Нина.

– Вот тут я немного маху дал. Сразу придумать не мог и ляпнул, что по трубе на крышу заберусь.

– На семнадцатый этаж?!

– Да. И забрался бы. Но я сказал маме, спор был на то, что заберусь голым. Среди бела дня.

– По трубе голым? Нина, ну что ты скажешь за этого мыслителя? – захохотала Броня.

– Это как раз ничего… Потом я только неудачно брякнул…

– Интересно что, – пыталась узнать Броня.

– Что Ленька в итальянской мафии. И если я через неделю не отдам долг, он мне ноги в цемент – и в Гудзон бросит.

– Вот сейчас я умру! – захохотала Броня.

– Зачем тебе все это? – спросила Нина. – Ведь все равно придется маме сказать.

– Я знаю, что глупо… Но у меня язык не поворачивается. Она в таком жутком состоянии. С самого приезда. Вы знаете, как она в Союзе жила: муж известный архитектор, подруги в рот смотрят, выставки, банкеты, квартира на канале Грибоедова, из окон Невский виден… А тут приезжаем в Америку, как она говорит, в вонючий Джерси-Сити, где сплошные пуэрториканцы и черные.

– Может, ей действительно замуж выйти? – спросила Нина.

– Я подумаю. Надо идти, Моисей ждет. Девочки, посидите с ней еще пять минут на всякий случай. Когда она нервничает, у нее давление сильно подскакивает. Перед отъездом из Союза она даже в больницу попала…

– Я удивляюсь, как она с тобой еще на тот свет не попала, – сказала Броня.

– Илюша, а что, если шуба стоит больше трех тысяч? – поинтересовалась Нина.

– Броня говорит, три, – твердо возразил Илья.

– Так Эйбу и скажешь, – посоветовала Броня.

– Так и скажу. Не волнуйтесь, девочки, все будет окей, – успокоил их Илья и, послав воздушный поцелуй, вышел из квартиры.

– Как я ему завидую, – глядя ему вслед, сказала Нина. – Он не умеет переживать больше пяти минут.

– Из них три он приходит в себя от этих переживаний. Он таки доживет до ста, а я со своей впечатлительностью уже одной ногой там.

Нина с Броней вернулись к просмотру телевизора. Там, видно, говорили о чем-то смешном, потому что Броня вдруг громко рассмеялась. Нина удивленно посмотрела сначала на нее, затем опять на экран и, покачав головой, продолжила молчать, стыдясь своего незнания английского. В это время из коридора в комнату вошла мать Ильи. Екатерина Владимировна с приезда в Америку значительно пополнела, но ее лицо, по-прежнему моложавое, сохранило высокомерное выражение, хотя глаза были пусты.

– Бандит ушел? – спросила она.

– С трудом избавились, – ответила Броня.

– Как вы себя чувствуете, Екатерина Владимировна? – поинтересовалась Нина.

– Как я могу себя чувствовать с таким сыном? Вот-вот умру. Слава богу, что хоть Левушка не дожил. Кому ни скажи – не поверят: сын Льва Кричевского оказался полным идиотом. Вот скажите мне, как можно умудриться проспорить три тысячи. Да у него самого больше трех долларов в кармане не бывает! Кто, вы думаете, купил ему машину?

– Ну он ведь тоже работает, – возразила Нина.

– Что он там работает? Продает за гроши вонючую страховку, которую никто не хочет покупать. На сигареты себе. Зато пособие получать ему гордость не позволяет.

– Он прав, Екатерина Владимировна, – защищала Илью Нина. – В его возрасте получать пособие… Он молодой, здоровый.

– Кто здоровый? Кожа да кости. Вот Ленька этот здоровый – и ничего, получает. Что, американское правительство обеднеет, если оно еще одному уроду будет платить? В конце концов, они нас сюда зазвали. Пусть помогают.

– Екатерина Владимировна, нас никто не зазывал. Нужны мы им! – возразила Броня.

– Вы лучше мне