Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

слушать. Она кричала, что он, мерзавец, решил за ее счет выкарабкаться из дерьма, в которое сам себя загнал. Что знать она его не желает и вообще больше он ей не сын. Потом она выгнала его из комнаты и стала нарочито громко рыдать. Не придумав ничего лучше, Илья пошел на кухню, достал бутылку водки и огурец, сел за стол и в одиночку выпил рюмку, чего никогда раньше не делал. За ней вторую. Потом взял бутылку и стакан и переместился на диван, поставив бутылку рядом на пол. И моментально заснул – сказалась бессонная ночь.

В то время пока Илья напивался, Нина поздравляла, вернувшегося после интервью Сашу. Домой он пришел совершенно ошалевшим от успеха: ему сразу сделали предложение с зарплатой в двадцать одну тысячу долларов в год. Событие это Саша потребовал сегодня же отметить. Нина попыталась перенести вечеринку на завтра, мотивируя это элементарной нехваткой времени. Саша укоризненно посмотрел на нее и посоветовал обратиться за помощью к Бронe, которая, как настоящая еврейская женщина, всегда найдет время устроить праздничный стол по такому важному случаю, даже если это не ее муж, а муж подруги. Нина позвонила Рубинчикам. Вася еще крутил баранку, а Броня, на счастье, сегодня взяла отгул. Затем Нина позвонила Илье, но на звонки никто не отвечал. Встревоженная, она побежала к нему. После продолжительных звонков в дверь Илья наконец открыл. Вид у него был сонный и слегка пьяный.

– Илюша, ты выпил?

– Я выпил пару рюмок и сразу заснул. Сама понимаешь почему.

– И больше, пожалуйста, не надо. Сашу приняли на работу. Он хочет это обмыть. Так что напиться ты еще успеешь.

– Поздравляю. Отлично! Только, Нина, пожалуйста, давай сделаем это у нас. Мне надо мамашу как-то отвлечь. К вам она не пойдет, а если у нас, то у нее выхода не будет. И Моисейку позовем. Пожалуйста, Нина, умоляю.

– Хорошо, а как мы ей это объясним?

– Мы скажем, что у тебя и сервиз хуже, и вообще ты плохая хозяйка. Разве нет?

– Нахал, – засмеялась Нина. – Ладно уж, говори.

– Не, я попрошу Броню. Мамаша ее уважает.

– Хорошо, я пошла, – сказала Нина. Затем произнесла: – Я люблю тебя, – и пошла к лифту.

– Я тебя тоже люблю, – вдогонку крикнул ей Илья. И добавил: – А пью от счастья.

Она, не оборачиваясь, засмеялась. Когда Нина ушла, Илья позвонил Броне. После долгих объяснений и уговоров Броня наконец согласилась и пришла. Погрозив Илье кулаком, она прошла в спальню Екатерины Владимировны, а Илья вернулся на свой диван. В спальне у Брони с Екатериной Владимировной тоже состоялся бурный разговор. Вернее, шумела Екатерина Владимировна, продолжая гнуть свою линию. Линия была довольно заезженной: она уже несколько дней кричала, что она знать не желает это ничтожество, ее бывшего сына, которого она уже на веки прокляла. Броня, молча соглашаясь со всеми доводами, кивала. А потом обезоружила Екатерину Владимировну пересказом недавнего разговора с Ильей – тот якобы расспрашивал ее о здоровье своей мамы. И когда Броня сказала ему, что он довел мать своими выкрутасами до нервного срыва, он так испугался, что собрался немедленно вести мамулю к врачу. Он так именно и сказал: немедленно. И даже, нарушив закон, сделал маме задним числом страховку в своей компании. Тут Броня немного перегнула: у Екатерины Владимировны ужа была страховка, как и у всех пожилых эмигрантов. Но Екатерина Владимировна, растрогавшись историей, на этот нюанс внимания не обратила и гнев уменьшила. Но до определенного предела, конечно. Отмечать Сашин успех в ее доме – так она выразилась – она тоже согласилась. Только сразу и предупредила, что она палец о палец не ударит и даже из комнаты своей не выйдет. Тут Броня набралась нахальства и спросила про знаменитые пирожки Екатерины Владимировны. Если бы только она смогла их испечь, потому что без этих ее пирожков все остальное на столе ничего из себя представлять не будет. Екатерина Владимировна вдруг польщенно хихикнула и на пирожки согласилась. У Кричевской была редкая черта характера: она моментально загоралась, устраивая скандал, и так же моментально после него остывала, словно скандала и не было вовсе. Когда Броня уже покидала ее, Екатерина Владимировна спохватилась и поинтересовалась, почему Сашин успех отмечают в квартире Резиных? почему в ее? Броне пришлось опять льстить и говорить, что об этом попросила Нина, потому как сервиз да и вообще все кухонное хозяйство у нее не идет ни в какое сравнение с хозяйством Кричевской. Броня с Ниной, разумеется, все берут на себя, но под руководством Екатерины Владимировны. И, как уже говорила Броня, Кричевская не должна покидать кровати.

– Я где-то читала – добавила Броня, – что все великие полководцы – Македонский, Наполеон, Котовский – руководили своими войсками, даже не видя поля боя. Но по-моему, книги врут.

Так загадочно закончила свою речь Броня и, довольная, вышла из комнаты. На диване по-прежнему лежал Илюша, нетерпеливо ее ожидая.

– Ты, алкоголик, по гроб жизни со мной не рассчитаешься! – заявила Броня, входя в гостиную.

– Броша! О чем ты говоришь! С сегодняшнего дня все заботы о вашем грязном нижнем белье я беру на себя. Я замачиваю в трех водах, стираю, полощу, сушу и глажу. Причем твои панталончики, Брошенька, буду крахмалить так, чтобы стояли.

– Ты лучше учись педикюр делать. Раз в неделю я свои ножки тебе в нос буду пихать. Да и Васютка тоже. Он будет единственным в Нью-Йорке таксистом с педикюром. К нему очереди будут.

– И на педикюр я согласен, но при условии, что ты мне дашь солененький огурчик из холодильника.

– Не дам.

– Почему?

– Из принципа. Все, я пошла помогать Нине готовить. А ты кончай пить.

– Обязательно. Сразу, как только…

Броня безнадежно махнула рукой и вышла.

Как и обещал, через час пришел Моисей Маркович с чемоданом в руке.

– А постельное белье? – спросил Илья, нехотя вставая со своего дивана.

– А у вас что, не найдется?

– Найдется, – хмуро ответил Илья и повел его в свою комнату. Там он снял белье с кровати и, достав из шкафа свежее, бросил его Штейну.

– А где Екатерина Владимировна?

– У себя. Моисей Маркович, я вам уступил свою комнату, значит, моей комнатой стала гостиная, так что жить вы будете только здесь. Сегодня у меня гости, и я прошу вас нам не мешать.

– Кому нужны твои гости! Давай, мотай на свою половину.

Илья вышел, и Моисей Маркович демонстративно закрыл за ним дверь. Илья же вернулся на диван.

Ближе к вечеру Нина с Броней хлопотали, накрывая на стол, Илья