Семейный Яблонь между лесными деревьями - Леонид Израилевич Лиходеев

ни в коем случае не хвалить, но поругивать! Звали простые люди Никиту Сергеевича — намекать капиталистической стране — пускай дипломатично, но явственно, — что она есть вчерашний день истории, что не им нас учить, пускай, по крайности, сами разберутся в безработице и в неграх. И еще просили непременно сунуть им в нос модель спутника — выкусите, господа, вы тут как хотите, а мы уже на Луне лежим! Так кукишем и сунуть в нос! Пусть-де нас знают сэры и мэры!

Писали от души чистосердечно, слезно, нужен мир человечеству, мужайтесь, ибо направляетесь в самое логово империализма, в самую львиную пасть. Писали рабочие, колхозники, врачи, инженеры, вдовы, сироты, счастливые матери, брошенные жены, одумавшиеся тати.

Одним из советчиков летел в Америку и Володя Каблуков.

Шестидесятый год

36

Юлия Семеновна открыла дверь поспешно, даже испуганно: слишком нетерпелив и резок был звонок.

На площадке стояли дети в красных галстуках, особенно красных на белых рубашках. Юлия Семеновна решила, что они пришли за макулатурой, подумала, что им холодно, что они слишком резко звонят, что макулатуру — старые газеты — взяли несколько дней назад другие школьники, и вдруг увидала внучку:

— Танечка!

— Бабушка! — закричала Татьяна и бросилась к ней. — Нас только что приняли в пионеры! Это девочки из нашего класса! Мы решили — к тебе!

— Прекрасно, но где вожатый?.. Как же вы без вожатого?

— Мы уже большие! Мы уже — пионеры!

Юлия Семеновна только сейчас заметила, что девочки держали на согнутых руках плащики и курточки, чтобы показаться во всей пионерской красе. Юлия Семеновна оценила это, выпрямилась и громко сказала:

— Пионеры! К борьбе за дело революции будьте готовы!

— Всегда готовы! — крикнули, как дождались, девочки и вскинули ладошки выше голов.

Татьяна тоже вскинула руку, тоже вскрикнула и, обняв Юлию Семеновну, шепнула:

— Надо говорить — к борьбе за дело коммунистической партии…

Юлия Семеновна поцеловала ее в голову и сказала:

— Входите! Входите, товарищи пионеры! Сейчас мы будем пить чай с печеньем! Только непременно позвоните своим мамам и скажите где вы, чтобы мамы не волновались.

Девочек было четверо. Юлия Семеновна хотела спросить, где мальчики, но почему-то воздержалась. Она терялась, когда нужно было принимать гостей, потому что их надо угощать, кормить, а ее запасы всегда, даже при полном холодильнике, казались ей недостаточными. И потом — надо готовить! Но зато, когда все съедалось, Юлия Семеновна испытывала удовлетворение. Сама она ела мало, обходясь чаем и бутербродами.

— Танечка! Ужас! Нет хлеба!

— Нет, есть! Бабушка! Мы купили батон и принесли тебе пирожное!

— Какое пирожное?

— После Красной площади мы поехали в школу. Там были пирожные! У нас шефы знаешь какие?

— Так вы были на Красной площади?

— Бабушка! Нас повезли в автобусе, а кремлевские курсанты — раз-два, раз-два — подошли к шеренге и всем вывязали галстуку! А Светке привязали косу! Все смеялись, а курсант говорит — извиняюсь! И опять вывязал! Смотри, какая у нее коса!

— Прекрасная коса! — сказала Юлия Семеновна и привлекла к себе девочку. — Как же ты ее вырастила?

— Это — бабушка, — тихо сказала девочка, — только она уже умерла.

— Знаешь, какая у нее была бабушка? — печально сказала Татьяна. Она такие коржики делала… Стаканчиком покрутит и — коржик… Мы ей всегда помогали… Это она нам сказала, чтобы мы к тебе пришли, когда нас примут в пионеры…

Девочка горячо, влажно и как-то осторожно дышала, прижавшись к платью Юлии Семеновны.

— Она разве меня знала? — обнимала девочку Юлия Семеновна.

— Нет, — объяснила Татьяна. — Она сказала — надо пойти к тому, кто видел Ленина. И тогда жизнь будет счастливая. А у нас в классе только ты видела…

Юлия Семеновна погладила косу, подняла к себе лицо девочки:

— Света! У тебя же — веснушки! Веснушчатые всегда счастливые! Девочки, я очень рада, что вы ко мне пришли. Светина бабушка говорила правду… Но только позвоните и скажите где вы, чтобы дома не волновались…

Девочки позвонили по домам. У Татьяны никто не отвечал.

Должно быть, уроки Светиной бабушки были не напрасны. Девочки под руководством Татьяны возились на кухне дельно. Юлия Семеновна даже удивилась — как толково можно распорядиться тем, что оказалось в холодильнике. Девочки пили чай, ели бутерброды с маслом и колбасой.

— Ешьте, ешьте, — бодрила Юлия Семеновна, — и рассказывайте все по порядку… Сегодня у вас торжественный день…

— А вас принимали в пионеры? — спросила Наташа.

Света впервые улыбнулась:

— Ты с Луны свалилась? Тогда же был капитализм! Знаешь, как тогда эксплуатировали детей?

— А Ленин был вождь всех трудящихся! — возразила Наташа.

— Ты очень красивая, — сказала Юлия Семеновна, — у тебя, наверно, мама тоже красивая?

Девочка зарделась.

— У нее мама — народная артистка Клюева! — закричали все.

— Вот как! А папа?

— Не знаю… Он на машине ездит… А шофера зовут Терентий Терентьевич…

— Терентий, Терентий, Терентий! — закричали девочки и засмеялись.

— Такая есть птица!

— Нет! Птица это — тетерев! А Терентий — это человек!

Зазвонил телефон. Юлия Семеновна пошла в комнату. Звонил Иван:

— Мама! Моя бой-скаутиха у тебя?

Юлия Семеновна вмиг ощутила, как ее изнутри обдало горячим. Она даже растерялась от возмущения, но в трубке послышался голос Анны:

— Юлия Семеновна! Я так рада, что она у вас в такой день! Пусть она побудет, пожалуйста. Я за ней приеду.

— Только, пожалуйста, без него!

Юлия Семеновна положила трубку. Она вмиг устала. Кощунство сына убивало ее. Привыкнуть к его мерзкому языку она не могла. Она догадывалась, что невестка сейчас мылит ему шею, и ей хотелось быть сейчас на месте Анны и, может быть, даже ударить сына по лицу. Это воображение (на месте Анны) вернуло ей силы. Девочки веселились на кухне. Одна из них была внучка, Танечка, очень похожая на нее. Юлия Семеновна повеселела. Дети пришли к ней потому, что она видела Ленина. Их надоумила бедная бабушка Светочки. Юлия Семеновна искренне сожалела, что не знала эту милую женщину.

Она снова привлекла к себе Светочку:

— Какая у тебя прекрасная коса… Ну, дети, спрашивайте меня обо всем — о революции, о Ленине — ведь вы готовы к борьбе за дело Ленина?

— Всегда готовы! — нестройно, но весело ответили девочки.

37

Появление секретаря обкома на полях колхоза имени Двадцатого съезда нужно было воспринимать как приятную неожиданность. Ждали Дроботова уже три дня, приготовились тщательно, однако как-то так получилось, что и Дроботов нагрянул вроде бы случайно, и председатель колхоза натурально всплеснул руками, увидав начальство:

— Ах ты, батюшки! А мы-то! Никанор Тимофеевич! Милости просим!